Время: 18:06.


Мы рады вас видеть!
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!

Логин:
Пароль:
 
Замок Единорога
Новости О нас Список обитателей Библиотека Форум
Правила форума   Новые сообщения Поиск RSS
[20 Июня 2019, 17:36] Это интересно! (12) Автор: Иван1985 [Беседка]
[19 Июня 2019, 15:04] Окно в мир Фэнтези (4) Автор: Иван1985 [Фэнтези, Эзотерика и Магия]
[18 Июня 2019, 14:58] Хочу верить (6) Автор: Иван1985 [Дискуссионный клуб]
[17 Июня 2019, 12:59] Магия vs. технология (96) Автор: Иван1985 [Фэнтези, Эзотерика и Магия]
[25 Июля 2018, 17:21] Разговоры у камина (3790) Автор: Химик [Беседка]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Тэрриэль  
Форум » Литературный раздел » Литература » Советы начинающим литераторам (Советы, ничего более...)
Советы начинающим литераторам
АстамирДата: Вторник, 11 Августа 2009, 11:27 | Сообщение # 1
Лунный шепот
Магистр

Группа: Хранители
Сообщений: 1161
Статус: Отсутствует...


Так уж вышло, что сейчас многие "писатели" оттачивают свое мастерство в жанре фэнтези... В этом кроется несколько причин. Первая и, пожалуй, самая главная: жанр фэнтези сейчас достаточно популярен, а люди, желающие подзаработать на добром имени, найдутся всегда. Другие причины - кто-то поиграл в РПГ и решил устроить себе и другим приключение на бумаге. Кто-то - под влиянием книги/фильма/игры решил, что может создать не менее гениальное произведение... Но все эти причины объединяет одно-единственное - эти "писатели" пишут не для себя. Точка. А если литератор (простите, я предпочитаю именно этот термин) пишет не для себя, то его уже нельзя назвать литератором.

Писатель должен, обязан писать для себя. Почему? Потому что это такая же потребность, как и у людей спать, есть и т.п. Если человек пишет, то он пишет именно для себя, а не для кого-то. Даже работая "под заказ", литератор пишет так, чтобы было интересно именно ему. Если же ему будет неинтересно, то неинтересно будет и читателю.

Вот мы и получаем тысячи бездарных произведений. Зайдя в любой книжный магазин, можно долгие часы простоять, выбирая достойное произведение. Как часто в последнее время я вижу словечки "энергия", "огненный шар/молния/телепорт", "здоровье(!)". Главные герои предстают в роли накаченного воителя или щупленького эльфа. Но их объединяет одно - оба они укладывают десятки врагов одним взмахом топора/меча... Дальше - хуже. Страдающие разжижением мозгов злые колдуны, туповатые "дворфы" с секирой, в которой мозгов больше, чем в голове гнома, великие и ужасные Темные Лорды/Властители/Некроманты/да мало ли еще кто?!

Нет, конечно, я не думаю, что никто не может написать что-то стоящее... Но для этого надо много трудиться. Нет, не сию же секунду садиться и писать про что-то, главное, чтобы писать. Нет. Над своим миром надо работать, его любить. Какая прелесть в том, чтобы создать шаблонный мирок, населить его шаблонными персонажами и героями, отправив в дальний ящик историю мира, рас, отношений?..

И вот, я наткнулся на довольно интересный "экзамен" для начинающих фантастов. Предлагаю пройти его и вам. Ответ выложу потом, благо он всего один.

Экзамен для тех, кто пишет в жанре фэнтези

Автор: Дэвид Дж. Паркер
Дополнительные материалы собраны Самуилом Штоддардом

Источник

Такое чувство, что, после как Дж. Р. Р. Толкиен и Льюис создали миры Средиземья и Нарнии, каждый уличный пустомеля решил, будто может создать собственное, великое и оригинальное произведение в жанре фэнтези. Беда только в том, что все эти "великие и оригинальные" творения на деле оказываются жалким подражанием. Честно скажем, нас от них уже настолько тошнит, что мы создали этот список кратких комментариев, который может быть служить для проведения экзаменов. Мы полагаем, что, если вам приспичило написать фэнтезийный роман, вначале следует пройти этот экзамен.


ЭКЗАМЕН

1. На первых 50 страницах вашего произведения ничего важного не происходит?
2. Ваш главный герой - выходец из деревни, но родители его не известны?
3. Главный герой - наследник трона, но сам про это не подозревает?
4. Ваше творение повествует о молодом герое, который взрослеет, обретает невероятные способности и, наконец, побеждает супер-пупер плохого дядьку?
5. В вашем произведении рассказывается о походе на край света за древним артефактом, который спасет мир?
6. А как насчет того, кто способен этот самый мир погубить?
7. Сюжет вашей книги закручен вокруг древнего пророчества об "Избранном", который спасет мир, а с ним и всех остальных, возглавив силы добра?
8. Есть в вашем произведении хоть один персонаж, существующий исключительно для того, чтобы неожиданно появляться и снабжать персонажей информацией?
9. Один из ваших персонажей на самом деле замаскировавшийся бог?
10. Главный, злобный, супер-пупер плохой дядька в тайне является отцом главного героя?
11. Вашим миром правит добродушный король, которого водит за нос злобный колдун?
12. Фраза "забывчивый маг" описывает хотя бы одного из персонажей вашего романа?
13. А как насчет "могучего, но туповатого и добродушного воителя"?
14. А нет ли там "мудрого, загадочного волшебника, отказывающегося полностью посветить персонажей в план действий, в виду каких-то собственных, загадочных причин"?
15. Женщины в вашем произведении проводят уйму времени в тревогах о своем внешнем облике, особенно когда рядом появляется мужчина?
16. Хотя бы одна женщина введена в роман только затем, чтобы ее вначале похитили, а потом спасали?
17. Хотя бы одна женщина существует в тексте только для того, чтобы представлять идеалы феминизма?
18. Подходят ли хоть к одной женщине в книге слова: "неуклюжая кухонная девка, куда лучше управляющаяся со сковородой, чем с мечом"?
19. А слова "бесстрашная воительница, которой куда больше подходит меч, чем сковорода"?
20. Можно ли хоть одного персонажа в вашей книге описать как "сурового дварфа"?
21. А что скажете о полуэльфе, разрывающимся между свой человеческой и эльфийской кровью?
22. А не сделали ли вы эльфа и дварфа неразлучными друзьями, просто в качестве оригинального хода?
23. Все персонажи, ростом менее полутора метров, существуют только для комических ролей?
24. Вы уверены, что корабли служат только для двух дел: рыбалки и разбоя?
25. Вам не ведомо, когда начали использовать сеновязалку?
26. На нарисованной вами для романа карте существуют такие места, как "Выжженные Земли", "Лес Ужаса", "Пустыня Отчаяния", или что хоть что-нибудь, содержащее слово "Погибель"?
27. Пролог вашего произведения невозможно понять, пока не прочитаешь всю книгу... а может быть и потом - не очень?
28. Это первая книга в запланированной трилогии?
29. А что насчет пяти- и десятилогий?
30. Ваше произведение толще, чем нью-йоркская телефонная книга?
31. В предыдущей книге ровным счетом ничего не происходит, но вы объясняете это тем, что до развязки вас отделяет еще много книг?
32. Вы уже пишите приквелы к еще даже не начатым книжным сериям?
33. Вас зовут Роберт Джордан, и чтобы добраться до этого пункта вы брехали как шелудивый пес?
34. История основана на приключении, которое вы отыгрывали в денжене?
35. В вашем произведении есть персонажи, перенесенные в сказочный мир из реального?
36. Хотя бы у одного из ваших главных героев в имени есть апостроф?
37. Хотя бы у одного из основных персонажей имя заметно длинее трех слогов?
38. Вам не кажется странным, что описывая двух персонажей из одной маленькой, изолированной деревушки, вы одного называете "Тим Умбер", а второго - "Белтузалантал аль'Гринскок"?
39. В вашем мире обитают орки, эльфы, дварфы и полурослики?
40. А "оркены" или "дварровфы"?
41. Названию одной из ваших рас предшествует префикс "полу-"?
42. В одной из частей вашего произведения персонажи срезают путь, спускаясь в древние шахты дварфов?
43. Вы описываете батальные сцены после того, как разыграете их в своей любимой RPG?
44. Вы сделали описание всех своих основных персонажей, ориентируясь на параметры в своей любимой RPG?
45. Вы пишите эту книгу по заказу от компании "Wizards of the Coast"?
46. Трактиры в вашем произведении существуют только для того, чтобы персонажам было где подраться?
47. Вам кажется, что вам все известно о феодализме, но самом деле это совсем не так?
48. Персонажи большую часть времени заняты тем, что путешествуют туда-сюда-обратно?
49. Один из ваших персонажей может рассказать остальным что-то, что поможет им в их путешествии, но не станет этого делать, поскольку не хочет, чтобы они загубили план?
50. Ваши волшебники произносят заклятия, в которых безошибочно угадываются "fireball" или "lightning bolt"?
51. Вы хотя бы раз используете в своем произведении термин "мана"?
52. Вы пользуетесь термином "чешуйчатая кольчуга"?
53. И, да помоги вам Небеса, неужели вы использовали термин "единицы жизни|hit points"?
54. Вам не известно, сколько весят золотые монеты?
55. Вы уверены, что лошадь может целый день напролет скакать галопом?
56. В вашем произведении кто-нибудь: вначале два часа кряду рубится с врагами, облачившись в пластинчатый доспех, затем скачет на лошади еще четыре часа, после чего у него хватает сил учтиво соблазнить на постельные утехи похотливую официантку?
57. У вашего персонажа есть волшебный топор, молот, копье или еще какое-либо оружие, возвращающееся к нему после того, как он его метнет?
58. В вашей книге кого-нибудь протыкают насквозь ятаганом?
59. Кого-нибудь в вашей книге протыкают насквозь, несмотря на то, что он облачен в пластинчатую броню?
60. Вы уверены, что все мечи весят не менее пяти килограмм?
61. Ваш герой влюбляется в неприступную прекрасную даму, которую, в конце концов, берет-таки приступом?
62. Большая часть шуток в вашем произведении основана на игре слов?
63. Ваш герой способен выдержать множество ударов фэнтезийным аналогом десяти килограммовой кувалды, но, по-прежнему, боится хрупкой девушки с ножиком?
64. Вы в самом деле уверены, что человеку, чтобы издохнуть, как правило требуется больше одной стрелы в грудь?
65. Вы не имеете представления о том, что тушеное мясо готовится несколько часов, и что его нельзя называть "не бог весть что, но в дороге сойдет"?
66. В вашем произведении встречаются кочевые варвары, обитающие в тундре и глушащие один бочонок медовухи за другим?
67. Вы уверены, что "медовуха" - это просто такое забавное название для пива?
68. В вашем произведении множество различных рас, каждая из которых обладает в точности 1 государством, 1 правителем, 1 религией?
69. Наиболее дисциплинированное и многочисленное объединение людей в вашем мире - воровская гильдия?
70. Главный злодей казнит верных слуг за мельчайшие проступки?
71. Вы повествуете о воинах, которые постоянно лезут в драку, но таскают повсюду за собой барда, который совсем не умеет сражаться, зато классно играет на лютне?
72. "Обычный" - это официальный язык в вашем мире?
73. Все окрестности в вашем произведении напичканы гробницами и склепами, которые ломятся от всевозможных магических артефактов и которые никому не пришло в голову разграбить за прошедшие несколько сотен лет?
74. Ваше произведение всего-лишь краткий пересказ "Властелина колец"?
75. А теперь перечитайте эти пункты еще раз и отвечайте честно!!!

перевод: nail_helgi


Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать © Коко Шанель


РусланДата: Вторник, 11 Августа 2009, 11:51 | Сообщение # 2
Библиотекарь
Магистр

Группа: Советники
Сообщений: 4283
Статус: Отсутствует...


Справочник писателя в жанре фэнтэзи. Изучать подробно. biggrin В серьёз не принимать.
Прикрепления: 5115896.doc(114.5 Kb)


Мы-источник веселья и скорби рудник
Мы-вместилище скверны и чистый родник
Человек-словно в зеркале мир-многолик
Он ничтожен и он же безмерно велик
О. Хайям


АстамирДата: Вторник, 11 Августа 2009, 12:28 | Сообщение # 3
Лунный шепот
Магистр

Группа: Хранители
Сообщений: 1161
Статус: Отсутствует...


Думаю, можно еще выложить такой тестик. Забава, но в некоторой степени и помогает, и успокаивает, и отрезвляет.
P.S.У меня ровно 70. (1-Б, 2-А, 3-В, 4-Б, 5-Б, 6-Б, 7-Б)

Тест “Можете ли Вы написать свою книгу?”

Внимательно прочитайте вопросы. Выберите какой вариант ответа кажется Вам наиболее предпочтительным. Запомните, либо запишите свой выбор. Механизм подсчета баллов приводится в конце теста.

1. Насколько сильно Вы хотите написать свою книгу?
А) Да, мне она позарез нужна! Просто вопрос жизни и смерти!
Б) Я понимаю, что в принципе это будет для меня полезно во всех отношениях;
В) Польза пока неочевидна, но очень любопытно и хочется;
Г) Я? Книгу? Да вы что? Зачем она мне сдалась?

2. Сколько времени Вы готовы выделить для написания своей книги ежедневно на протяжении месяца?
А) Готов работать над этим проектом целыми днями;
Б) Ну, час ежедневно могу выделять без вопросов;
В) Думаю, что 15-20 минут в день, наверное, найду;
Г) Нет, я занят совершенно. И менять свой график ради какой-то там книги не собираюсь.

3.Насколько Вам знакомо «творческое» состояние, когда легко что-то придумывается и сочиняется?
А) Да я круглые сутки в таком состоянии!
Б) Такое со мной бывает очень часто;
В) Иногда бывает, хотя довольно редко;
Г) Не понимаю, это вы о чем?

4. Знаете ли Вы, о чем хотите написать свою книгу?
А) Да, конечно! Идея книги сидит во мне, клокочет и просто разрывает меня на части!
Б) Примерно знаю. Хотя, конечно, надо еще подумать;
В) Понятия не имею, но думаю, что тему найти смогу;
Г) Понятия не имею и искать не собираюсь.

5. Насколько адекватно Вы относитесь к критике своего творчества другими людьми?
А) Мне глубоко безразлично мнение окружающих о моем творчестве. Я - гениален;
Б) В принципе, я с удовольствием воспринимаю адекватную критику;
В) Переношу любые высказывания в адрес моих творений крайне болезненно;
Г) Я свои работы вообще никогда и никому не показывал и показывать не буду.

6. Насколько Вы хороший рассказчик?
А) Да меня заслушаешься! Как начну байки травить – не остановишь!
Б) Иногда, под настроение, могу рассказать историю или анекдот;
В) Очень плохо рассказываю, но довольно хорошо описываю;
Г) Никудышный. Из меня и слова не вытянешь, а если вытянешь, то слушатели заснут на втором предложении.

7. Насколько Вы верите в то, что можете написать свою книгу?
А) Разумеется, могу. И не просто «могу», я – напишу. Абсолютно в этом уверен;
Б) Думаю, у меня вполне достаточно способностей, чтобы справиться с этой задачей;
В) Я в этом сомневаюсь, но чем черт не шутит, может стоит попробовать?
Г) Я? Книгу?! Это фантастика, причем ненаучная.

За каждый ответ А - смело добавляйте себе 15 баллов;

За каждый ответ Б - спокойно плюсуйте 10 баллов;

За каждый ответ В - аккуратно прибавляйте 5 баллов;

За каждый ответ Г - …да не утруждайтесь Вы с подсчетами, это 0 баллов.

Итоги теста:

Если вы набрали 105 баллов.
С Вами все в порядке? Может вам стакан воды выпить или таблетку успокоительного принять? Только ради бога не нервничайте, напишите Вы свою книгу, напишите, успокойтесь, пожалуйста.

Если Вы набрали от 70 до 100 баллов.
Знаете, мне нравится Ваш подход к написанию книг. Что-то мне подсказывает, что у Вас все получится довольно легко. Мне было бы приятно с Вами работать. Вероятность успеха почти стопроцентная.

Если Вы набрали от 15 до 65 баллов.
В принципе, Вы можете написать книгу. Причем не просто книгу, а книгу хорошую. Вы довольно дотошны, любознательны, самокритичны. Хотя все-таки подумайте – а оно Вам надо?

Если вы набрали 10 и менее баллов.
Я чему удивляюсь – только что Вы потратили свое ценное время для прохождения теста по бесполезной для Вас теме. У Вас как с тайм-менеджментом? Идите работать, нечего отвлекаться на эти книги. Пусть этим занимаются другие.


Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать © Коко Шанель


АстамирДата: Вторник, 11 Августа 2009, 12:59 | Сообщение # 4
Лунный шепот
Магистр

Группа: Хранители
Сообщений: 1161
Статус: Отсутствует...


Quote
Дорогой Друг! Если при изучении данного Набора у тебя возникла мысль,
что не все здесь верно - не трави душу сомнениями! Те произведения,
которые не укладываются в предлагаемый стандарт просто-напросто созданы людьми, которые не ценили свое время. Отбрось...

© Алексей Свиридов. Малый типовой...

Хи! biggrin Руслан, пользы от этого - чуть, а вот смеха - достаточно. Ладно, пошел переделывать Астамира в карлика, эльфийских девушек - в борцов сумо, гнома - в представителя симпатичного национального меньшинства... Тэк-с, а кто шпионом будет? О! Габриэль... Да-да, та самая, что у нас на форуме ошивается. Не верьте ее милому личику и благим намерениям. Знал я такую... Фанатичку. Прикрывалась Светом, а за его спиной вырезала всех, кто по ее мнению был не Светлым. happy


Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать © Коко Шанель


ХимикДата: Вторник, 11 Августа 2009, 13:02 | Сообщение # 5
Благородный сарацин
Комтур

Группа: Основатели
Сообщений: 731
Статус: Отсутствует...


Б, А, Б, Б, Б, В, Б. 50+15+5=70

Имей богатство, имей мудрость, имей красоту, но остерегайся гордости, которая губит всё, с чем соприкоснётся.
------------
Все так же горд он и беспечен
И дух его неукротим.
Пусть век солдата быстротечен, пусть век солдата быстротечен,
Hо вечен Рим, но вечен Рим.


РусланДата: Вторник, 11 Августа 2009, 13:24 | Сообщение # 6
Библиотекарь
Магистр

Группа: Советники
Сообщений: 4283
Статус: Отсутствует...


Давай, Астамир, учись у опытных людей biggrin тут собран опыт поколений!
А вот это, пожалуй, действительно полезно изучить начинающему автору. По поводу штампов. smile
Прикрепления: 100....doc(125.5 Kb)


Мы-источник веселья и скорби рудник
Мы-вместилище скверны и чистый родник
Человек-словно в зеркале мир-многолик
Он ничтожен и он же безмерно велик
О. Хайям


АстамирДата: Четверг, 13 Августа 2009, 17:48 | Сообщение # 7
Лунный шепот
Магистр

Группа: Хранители
Сообщений: 1161
Статус: Отсутствует...


Хм... полезного там крайне мало для тех, кто пишет для себя, а не только ради денег. Да и штампов я там не нашел, только "книжные и игровые несуразности" rolleyes Это, скорее, можно назвать "Записки темного властителя".
А вот это действительно хорошая и колоритная статья. Здесь и обо всяких плеоназмах, тавтологиях и ляпалиссиадах...
Прикрепления: 4517650.doc(94.0 Kb)


Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать © Коко Шанель


ТэрриэльДата: Воскресенье, 20 Сентября 2009, 23:11 | Сообщение # 8
Волшебница
Придворный

Группа: Советники
Сообщений: 579
Статус: Отсутствует...


Нашла-таки! Думаю, здесь тоже пригодится:

1. Подлежащее, оно не нуждается в уточнении местоимением.
2. Помните о том, что в большинстве случаев связку "о том" можно исключить.
3. Кое-кто стали забывать правила согласования главных членов предложения.
4. Если хочете использовать глагол, то спрягать его нужно правильно, а не как того захотит автор.
5. Проверяйте род обеих существительных для корректного написания собирательных местоимений в обоих формах.
6. У строгой завучи все знают правила склонения имён существительных общего рода и исключения из них.
7. Страдательный залог обычно должен быть избегаем.
8. Иногда, если прямое дополнение не заменит страдательный залог, останется смысловая неопределённость.
9. Не забывайте про букву "ё", иначе не различить падеж и падеж, небо и небо, осел и осел, совершенный и совершенный, все и все.
10. Кто не чёкнутый и не из чящи вышол, правильно пишет гласные после шыпящих.
11. Милостевые государи, надо знать исключения из правил написания гласных в суффиксах.
12. Небезинтересно было бы взымать штраф с безолаберных за неверное написание гласных после приставок.
13. Кто не знает, в каких словах пишется буква э, тот в русском языке ни бэ ни мэ.
14. Блестните неповерхносным чуством языка при написании непроизносимых согластных.
15. Надо придти к пониманию, что пишется только "прийти".
16. В будующем мы прийдём к тому, что в текстах будет учавствовать всё меньшее колличество лишних букв.
17. Где пишутся сдвоеные соглассные, а где они обосновано не сдвоенны - проблемма не колличественая, а качественая.
18. Молодёж, кто не дремучь, род существительного и краткость прилагательного - ключь к пониманию необходимости мягкого знака после шипящей в конце слова.
19. Мягкий знак в неопределённой форме глагола должен определятся по наличию его в вопросе к глаголу, что иногда забываеться.
20. Если ужь невтерпёжь похвастать знанием правописания мягкого знака в конце наречий после шипящих, изучите исключения.
21. Ещо не во всех наречиях после шипящих под ударением пишется "о".
22. Не редко не сдобровать тому, кто ниразу правильно ни напишет "не" и "ни" с глаголами и наречиями.
23. Не гоже безразбору впику правилам валить в месте внавал правописание наречий и выражений, на них похожих.
24. Нехудший вариант - запомнить не исчислимый список прилагательных, имеющих один вариант написания с "не".
25. В вопросительных предложениях, где отрицание логически подчеркивается, "не" пишется отдельно, неправда ли? Или это не правда?
26. Не следует пытаться не избегать двойных отрицаний.
27. Не ставьте два "не" подряд, если это не необходимо.
28. У слова "нет" нету форм изменения.
29. Применяя деепричастный оборот всегда выделяйте его запятыми.
30. Играючи, отличают знатоки деепричастный оборот от наречия, в которое он перешёл.
31. Причастный оборот стоящий после определяемого слова выделяется запятыми.
32. Стоящий до определяемого слова, причастный оборот не выделяется запятыми.
33. Оторванный от определяемого слова выделяется запятыми причастный оборот.
34. Применяя неоднородное, сочетающееся с причастным оборотом, определение, после оборота запятую не ставьте.
35. Всё, объединённое обобщающими словами, разделяйте запятыми: однородные определения и неоднородные.
36. Как обособленное приложение, этот оборот, присоединяемый союзом как, не выделяется запятой. Новьё!
37. Коллеги обращения надо как-то выделять.
38. В репликах тезисах наездах ставьте запятые при перечислении.
39. Вводную конструкцию конечно же выделяйте запятыми.
40. Притом, некоторые слова, буквально, очень похожие на вводные, как раз, никогда не выделяйте запятыми.
41. Ох, они, грамотеи, разделяющие запятой цельные сочетания междометия.
42. Над правильной пунктуацией во фразеологизмах нам всем ещё работать, не покладая рук.
43. Которые являются придаточными предложениями, составлять надо правильно.
44. Без поллитровки пол России не поймёт как пишутся сложные имена-существительные.
45. Ставьте правильные чёрточки-тире длинное, с пробелами, а дефис чуть — чуть покороче, без пробелов.
46. Мы хотим отметить, что менять лицо, от имени которого ведётся изложение, автор этих строк не рекомендует.
47. Заканчивать предложение местоимением – дурной стиль, не для этого оно.
48. Тех, кто заканчивает предложение предлогом, посылайте на. Не грубости ради, но порядка для.
49. Следует в течении одной секунды определяться в отношение отличия предлога от существительного. Новьё!
50. Часто ошибки от того, что не понятно: нето это союз, нето предлог с местоимением. Новьё!
51. Не сокращ.!
52. Проверяйте в тексте пропущенных и лишних слов в тексте.
53. Не стройте загадок из многоточия в конце исчерпывающего предложения...
54. Что касается незаконченных предложений.
55. Если неполные конструкции, – плохо.
56. Правило гласит, что "косвенная речь в кавычки не берётся".
57. Корректор скажет нам своё "извините" и уберёт кавычки со скрытой цитаты.
58. Ответ отрицательный на вопрос о том, ставится ли вопросительный знак в предложении с вопросительной косвенной речью?
59. Одного восклицательного знака вполне достаточно!!!
60. НИКОГДА не выделяйте слова. Человек, читающий текст с выделениями, чувствует, что его собственному пониманию смысла н е д о в е р я ю т.
61. Никакой самовлюблённый Банк, его Президент и Председатель Совета Директоров не пишутся с заглавной буквы.
62. Только издательство Русский Язык всегда правильно выделяет названия кавычками, а не заглавными буквами.
63. Используйте параллельные конструкции не только для уточнения, но и прояснять.
64. Правиряйте по словарю напесание слов.
65. Числительные до 10-ти включительно лучше писать прописью.
66. Склонять числительные можно сто двадцать пятью способами, но только один из них правильный.
67. Задействуйте слова в предназначении, истинно отвечающем осмысленности.
68. Неделите не делимое и не соединяйте разно-родное, а кое что пишите через дефис.
69. Всёж-таки хорошобы изучить раздельное и дефисное написание частиц. Новьё!
70. Тире - не загадка. Оно изученное, объяснённое, расписанное. Применяйте - правильно. Новьё!
71. Метафора – как кость в горле, и лучше её выполоть.
72. Штампам не должно быть места на страницах ваших произведений!
73. Сравнения настолько же нехороши, как и штампы.
74. Ненужная аналогия в тексте – как шуба, заправленная в трусы.
75. Сдержанность изложения – всегда абсолютно самый лучший способ подачи потрясающих идей.
76. Преувеличение в миллион раз хуже преуменьшения.
77. Не применяйте длинные слова там, где можно применить непродолжительнозвучащие.
78. Сюсюканье – фу, бяка. Оставьте его лялечкам, а не большим дяденькам.
79. Будьте более или менее конкретны.
80. Как учил Эмерсон: "Не цитируйте. Сообщайте собственные мысли".
81. Кому нужны риторические вопросы?
82. Удобочитаемость нарушается порой пишущим неправильным выбором формы дополнения.
83. Слов порядок речи стиля не меняет?
84. По нашему глубокому убеждению, мы полагаем, что автор, когда он пишет текст, определённо не должен приобретать дурную привычку, заключающуюся в том, чтобы использовать чересчур много ненужных слов, которые в действительности совершенно не являются необходимыми для того, чтобы выразить свою мысль.
85. Повторно повторять всё повторяющиеся однокоренные слова – это тавтология – лишнее излишество.
86. Вотще уповать на архаизмы, дабы в грамоте споспешествовать пониманию оной, ибо язык наш зело переменам доднесь подвластен.
87. Когда у журналистов самолёт взлетел на воздух, примчались кареты скорой помощи и все ищут чёрный ящик, надо понимать, что самолёт взорвался, приехали машины медпомощи и разыскивается оранжевый шар.
88. Сознательно сопротивляйся соблазну сохранить созвучие.
89. Нечаянно возникший стих собьёт настрой читателей твоих.
90. Стих, где рифма на глаголах строится, самым первым на помойку просится.
91. По жизни усекай насчёт своего базара: хочешь неслабо выступить, – завязывай в натуре с жаргоном.
92. В ж. табуизмы. Выжимай из себя эвфемизмы.
93. Это тебе, автор, (нельзя прерывать повествование в неожиданном месте) понятно о чём пойдёт дальше речь, но пожалей людей, не вынуждай перечитывать.
94. Уточнения в скобках (хоть и существенные) бывают (обычно) излишними.
95. Если хочешь быть правильно понятым, не используй foreign language и варваризмы. Ферштейн?
96. Ради презентативности будь креативным промоутером исконно-русских синонимов на топовые позиции рейтинга преференций.
97. Позаботься о благозвучии фразы, у тебя ж опыта больше.
98. Книгачей, чясто безо-всякех правел, и учонности, чюствуит что чтото нетак.


Только я остаюсь за стеной
Совсем другой... (С)Arya


СнорриДата: Понедельник, 21 Сентября 2009, 21:00 | Сообщение # 9
Тёмный Магистр
Придворный

Группа: Хранители
Сообщений: 454
Статус: Отсутствует...


Да, на ФЛКИ это аж два раза всплывало smile Теперь вот и здесь есть.

И таки да, я отписался. smile


Звёзды так прекрасны этой ночью


ТэрриэльДата: Среда, 23 Сентября 2009, 20:35 | Сообщение # 10
Волшебница
Придворный

Группа: Советники
Сообщений: 579
Статус: Отсутствует...


Не получилось выложить здесь, поэтому кинула в статьи.
Две части теории рассказа. Для тех, кто хочет научиться писать, может быть очень полезно.


Только я остаюсь за стеной
Совсем другой... (С)Arya


МедведьДата: Вторник, 05 Января 2010, 14:36 | Сообщение # 11
Оруженосец

Группа: Обыватели
Сообщений: 23
Статус: Отсутствует...


ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДОСТОВЕРНОСТЬ ПОСТУПКОВ ГЕРОЕВ

Из работы М.Горького "Письма начинающим литераторам":
"Когда Вы начинали писать рассказ -- Вы знали, каков его конец: Пётр убьёт Александра. Это обязывало Вас рисовать фигуру предателя и сыноубийцы в тоне именно суровой сдержанности, резкими штрихами, без лишних слов. Вы же приписали Петру мысли и чувства, которые раздваивают его, показывая читателю то сентиментального мужичка, выдуманного писателями-"народниками", то - зверя, - и в обоих случаях он у Вас неубедителен. Кратко говоря - Вы испортили хороший материал".
Из статьи А.Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Героям многих произведений молодых авторов не хватает психологической убедительности, их поступки зачастую необоснованны, а порой вообще противоречат здравому смыслу. Автор заставляет своего героя поступать так, как ему, автору, нужно в рамках придуманного сюжета - и поэтому герои выглядят совершенно неправдоподобно. Таким образом, герой тут является простой марионеткой автора, а ведь он должен действовать самостоятельно.
...Герой намерен купить остров с ну просто жуткой репутацией: в давние времена случилась там не одна ужасная смерть, прежние владельцы тоже сгинули. Страшные вещи рассказывает про этот остров экстрасенс - друг героя, ему вторит паромщик, везущий упрямого героя на остров. А герой все-таки поселяется в этом инфернальном месте. Может, он экстремал или вынужден поступить именно так? Нет, вполне обычный человек, и ужасается, услышав всю эту жуть. Просто он, как поясняет автор, хотел после смерти жены уехать куда-нибудь подальше от людей... Только и всего. Интересно, а сам автор поселился бы в таком месте, если бы узнал все эти страшные подробности?
Отсюда - рекомендация начинающим: ставьте себя на место героя и прикидывайте, смогли бы вы, находясь в полном уме и здравии, поступить так же (если, конечно, ваш герой - нормальный человек, а не сверхкрутой супермен из "космических опер" - в худшем смысле этого термина, - где о психологичности говорить как-то даже смешно)".

ДЕТАЛЬ, ПОДРОБНОСТЬ

Из работы М.Горького "Письма начинающим литераторам":
"Описывая людей, Вы придерживаетесь приёма "натуралистов", но, изображая окружение людей, обстановку, вещи, отступаете от этого приёма. Колокольчик швейцара у Вас "плачет", а эхо колокольчика "звучит бестолково". Натуралист не сказал бы так. Само по себе эхо не существует, а является лишь как отражение кем-то данного звука и воспроизводит его весьма точно. Если колокольчик "плачет" - почему же эхо "бестолково"? Но и колокольчик не плачет, когда он маленький и звонит им рука швейцара, при этом условии он даёт звук судорожно дребезжащий, назойливый и сухой, а не печальный.
"Сочный тенор" у Вас "вибрировал, как парус". Это - тоже не "натурально". "Звук рвущегося кровяного комка мяса" - слышали Вы такой звук? Под "комком мяса" Вы подразумеваете сердце живого человека - подумайте: возможно ли, чтоб человек слышал, как разрывается его сердце?"

Из статьи А. Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Немалое значение в восприятии фантастического произведения имеет внимание автора к деталям, вызывающим у читателя ощущение достоверности, подлинности фантастического. И вообще деталями не стоит пренебрегать (хотя и перегружать ими произведение тоже, наверное, не стоит). Приведу почти классический пример из "Войны миров" Герберта Уэллса. Помните, снаряд угодил в боевой треножник и в клочья разнес марсианина - но сам треножник устоял. "Никем не управляемый, с высоко поднятой камерой, испускавшей тепловой луч, он быстро, но нетвердо зашагал по Шеппертону. (...) Чудовище стало теперь слепой машиной разрушения. Оно шагало по прямой линии, натолкнулось на колокольню шеппертонской церкви и, раздробив ее, точно тараном, шарахнулось, споткнулось и с грохотом рухнуло в реку". Вот картинка так картинка! А ведь Уэллс сегодня подзабыт...
Что делает эту сцену особенно вещной, конкретной? Именно удачная деталь - колокольня, в которую врезался марсианский треножник. Одновременно Уэллс применяет здесь и принцип характеристики неизвестного через известное: колокольня, которую, словно тараном, сокрушил боевой треножник, позволяет читателю представить размеры и мощь этой фантастической машины".

Из повести К.Паустовского "Золотая роза":
"Без подробности вещь не живет. Любой рассказ превращается тогда в ту сухую палку от копченого сига, о какой упоминал Чехов. Самого сига нет, а торчит одна тощая щепка. Смысл подробности заключается в том, чтобы, по словам Пушкина, мелочь, которая обычно ускользает от глаз, мелькнула бы крупно, стала видна всем.
С другой стороны, есть писатели, страдающие утомительной и скучной наблюдательностью. Они заваливают свои сочинения грудами подробностей - без отбора, без понимания того, что подробность имеет право жить и необходимо нужна только в том случае, если она характерна, если она может сразу, как лучом света, вырвать из темноты любого человека или любое явление.
Например, чтобы дать представление о начавшемся крупном дожде, достаточно написать, что первые его капли громко щелкали по газете, валявшейся на земле под окном.
Или, чтобы передать страшное ощущение смерти грудного ребенка, достаточно сказать об этом так, как сказал Алексей Толстой в "Хождении по мукам":
"Измученная Даша уснула, а когда проснулась, ее ребенок был мертв и легкие волосы у него на голове поднялись...
- Покуда спала, к нему пришла смерть... - сказала Даша, плача, Телегину. - Пойми же - у него волосики встали дыбом... Один мучился... Я спала.
Никакими уговорами нельзя было отогнать от нее видение одинокой борьбы мальчика со смертью".
Эта подробность (легкие детские волосы, вставшие дыбом) стоит многих страниц самого точного описания смерти.
Обе эти подробности верно бьют в цель. Только такой и должна быть подробность - определяющей целое и, кроме того, обязательной".
"Хорошая подробность вызывает у читателя интуитивное и верное представление о целом - о человеке и его состоянии, о событии, или, наконец, об эпохе".

Из работы М.Веллера "Технология рассказа":
"Под деталью обычно понимают подробность предметного уровня: какую-то конкретную вещественную мелочь или какое-то конкретное свойство, особенность предмета.
Первый аспект детали - это апелляция к органам чувств: обогащение изобразительного ряда текста.
1. Цвет. В обыденной жизни человек обходится называнием двух-трех десятков цветов. Художники оперируют уже двумя (в среднем) сотнями наименований красок и оттенков. Но многоцветие природы бесконечно.
Осваивая цвет, литература обходилась вначале основными немногочисленными красками: небо могло быть синим, голубым, лазурным, серым, черным; рассвет - алым или золотым. В XIX веке с расцветом реализма литература стремится к точному правдоподобию, и вот у мастеров пейзажа заря становится винно-пурпурной, лимонной, серебряно-зеленой; выясняется, что небо бывает едва ли не любых цветов, тени оказываются не только серыми и черными, но и сиреневыми, синими, бурыми.
Поскольку все искусства косвенно, но неразрывно связаны между собой, образуя единый культурный макрокосм, можно увидеть, что в освоении и использовании цвета литература идет вслед за живописью. XX век породил новые условные формы живописи, и следом в литературе появились "медные небеса", "латунная планка рассвета", "красный туман", "синяя крона", "малиновый ствол" и т.д.
Цвет в современной литературе как правило условен, резок, силен, экспрессивен. "Зеленое небо", "черная вода", "красные глаза". Автор не столько следует правде жизни, сколько добивается зрительной выразительности, художественной эффективности фразы. Наблюдается своего рода неопримитивизм: что угодно может быть какого угодно цвета: лицо - "коричневое", "серое", "голубое", "зеленое"; прорубь - "фиолетовая", "синяя", лужа - "оранжевая", "серебряная". Цветовая деталь делает описываемое не только зримым, но и броским, несколько неожиданно-непривычным, а потому воздействующим на воображение.
2. 3апах. По условности в литературе может соперничать с цветом. Если цвет обычно "какой-то", то запах обычно - "чего-то": хвои, мыла, бензина, краски, роз, земли и т.д. Почти любой предмет имеет свой запах, человек различает запахи, как известно, слабовато, и вот из множества запахов писатель выбирает (называет) при конкретном описании один-два, реже три, и уж совсем редко четыре и больше. Двух характерных запахов обычно достаточно для передачи обонятельной гаммы, причем запахи эти частенько не подлинны, а придуманы по принципу "чем должно пахнуть, чтоб читатель вдохнул описываемую обстановку". Отсюда накладки вроде "в лазарете пахло сулемой", хотя сулема запаха не имеет, и пр. Вояка после марша пахнет "кожаными ремнями и дорожной пылью", хотя в действительности все перешибет крепкий дух застарелого пота. В порту пахнет "нефтью и апельсинами", хотя в действительности может пахнуть гниющими водорослями, краской, дизельным выхлопом плюс еще сотня запахов. Запах в прозе - это визитная карточка предмета, характерно дополняющего обстановку, но если простое называние или перечисление обращается прежде всего к зрительному воображению, то упоминание о запахе задействует еще одно чувство.
3. Вкус. Конечно, в прозе мало что пробуется на язык: кроме дегустации яств и напитков поминается вкус разве что крови и пота, да изредка сорванного стебелька и в юмористическом ключе картон, чернила и еще какая-нибудь гадость. Зато к запахам вкусовые ощущения применяются постоянно: запах может быть горький, соленый, терпкий, кислый, сладкий, сытный и т.д. - полная вкусовая гамма.
4. Звук. Звук придает описанию сенсорную панорамность аналогично запаху, с той лишь разницей, что слух играет в жизни человека гораздо большую роль, чем обоняние, через слух поступает большее количество информации. С одной стороны, не упоминать в прозе о звуках нельзя, описываемое обычно полно звуков, и надо дать читателю их услышать. С другой стороны, каждый читатель как-то представляет себе не только вид, картину описываемого (даже если не называются никакие подробности, а просто: "стол", "лес" - опыт тут же вызывает в воображении вид какого-то стола или леса), но и основные, программные, так сказать, звуки, сопровождающие действие. С третьей, взаимоотношения звука и текста - вопрос особый, и иногда незачем специально упоминать о звуке, понятном и так. Например, "копыта били в булыжную мостовую" - звукопись передает звонкий твердый стук. Звук может даваться простым называнием предмета, его производящего: звук копыт, горна, поезда, скрипки, бритвы. Может конкретизироваться: стук копыт, пение горна, грохот поезда. Из множества звуков, опять же, выбираются самые характерные, нужные. Передаваемый литературными средствами звук, как и запах (к цвету это относится в меньшей степени), иногда стилистически окрашивается до такой степени, что полностью порывает с реальностью: "мертвый звук" - это какой?..
5. Осязание. Подобно тому, как вкус обычно задействуется обонятельным рядом, осязание чаще задействуется рядом зрительным: "гладкая дорога", "шершавая вода", "холодный взгляд". Хотя и звук (голос, например) может быть "теплым, мягким" и т.д. А "теплый воздух", "мягкое кресло", "жесткая рука" апеллируют непосредственно к осязанию.
Второй аспект детали - описание.
1. Портрет. В "Моменте истины" Богомолова часто встречаются словесные портреты, выполненные по всем правилам криминалистики: рост, фигура, полнота, плечи, волосы, цвет, размер и форма глаз, нос, рот, подбородок, ушная раковина, лоб, зубы, особые приметы, говор - несколько десятков деталей. В художественной литературе портрет лаконичнее. Романтизм и классический реализм тяготели к портрету развернутому: рост, фигура, обязательно глаза, волосы, зубы, голос; указывалось, мелкие или крупные черты лица, какова улыбка, а также во что одет. Технически сделать это все нетрудно. Труднее дать портрет одной-двумя деталями так, чтобы создался образ. У Дианы де Тюржи (Мериме, "Хроника времен Карла IX") ослепительно белая кожа, агатовые волосы, почти сросшиеся брови и синие глаза - достаточно. Минский (Пушкин, "Станционный смотритель") - молодой стройный гусар с черными усиками, - и только.
Некогда портрет развивался от примитивного клише к типичному образу: у могучего героя появлялись сверкающие глаза, густые кудри, громовой голос, так же прояснялись черты прекрасной девы, низкого злодея, мудрого наставника. Затем портрет делался индивидуальнее, соответствуя индивидуализации характеров. Еще позднее стало хватать лишь нескольких черт, а иногда и одной. Деталь портрета стала опорной зрительной точкой, придающей реальную достоверность персонажу. Так, у слуги в рассказе Акутагавы "Ворота Расемон" на правой (именно на правой, а не на левой!) щеке алеет чирей - и более о его внешности нам ничего не известно, зато чирей - как настоящий, и настоящим становится весь слуга. У портного Петровича в "Шинели" Гоголя кривой глаз и рябое лицо, но главное - большой палец ноги у него "с каким-то изуродованным ногтем, толстым и крепким, как у черепахи череп".
В современном портрете (как и вообще в описании) деталь обычно играет роль своего рода колышка, к которому привязывается воображение читателя, дорисовывающее недостающие черты (ибо всего перечислить невозможно, да и не надо - нагромождение подробностей лишь помешает воспринять цельный образ).
2. Пейзаж. О развернутом и подробном пейзаже можно не говорить - поднатужившись и составив план, любой школьник опишет местность. В рассказе, где всегда хороша краткость, кратко должно быть и описание пейзажа - прежде всего пространственное и цветовое изображение. "В роще за дорогой кричала сойка" - это уже пейзаж: "роща", коли никак не уточняется, воспринимается зеленой, а зеленой роще соответствует в воображении проселочная дорога, буро-песчаная - или серая асфальтовая у завзятых горожан. То, что роща за дорогой, создает глубину картины, а крик сойки придает картине больше реальности; и даже если читатель не представляет себе, как выглядит пресловутая сойка и на что похож ее крик, это все равно достовернее абстрактного "щебетания птицы": конкретность всегда вызывает доверие.
То есть: для создания пейзажа достаточно двух-четырех деталей, дающих точки привязки читателю, который ассоциативно домыслит остальное. "Стога мокли под свинцовым небом" - это неопределенно большое поле, унылый дождь, осень, безлюдье, распутица. На уровне технического приема это стало азбукой еще в прошлом веке: знаменитое чеховское "тень мельничного колеса чернеет на плотине, и блестит в лунном свете горлышко разбитой бутылки" - вот и пейзаж готов!
3. Интерьер. С точки зрения письма не отличается от пейзажа. Несколько характерных деталей. Конспекты на столе, казенные одеяла и пустые пивные бутылки в углу - студенческое общежитие. Маты под турником, гулкое эхо - спортивный зал. Меньшая или большая конкретизация подобных деталей зависит от общего стилистического ключа произведения.
Описание может быть статичным, прерывая действие, а может даваться через детали в процессе действия, не снижая темпа повествования: в первом случае, например, описывается комната героя, после чего в ней что-то происходит; во втором - действие как бы привязывается в пространстве к конкретным деталям: "он швырнул книгу с подоконника на шкаф и плюхнулся в кресло перед телевизором".
4. Жест. Передача позы человека, мимики, движения - одна из труднейших задач в прозе. Представим, что стоящий человек облокотился о барьер, высота которого ему по грудь, таким образом, что предплечье его расположено вертикально, а сжатый кулак находится на уровне подбородка, каковой подбородок и подпирает. Как это сказать кратко и вразумительно? "Облокотился о барьер, уперев кулак в подбородок". "Облокотился" примерно определяет высоту барьера, "упер кулак в подбородок" говорит о том, что рука поднята к подбородку, а не наоборот, подбородок опущен на кулак; низкий барьер заставил бы клониться к нему, но об этом не сказано - стало быть, этого нет. "Взмахнул рукой" подразумевает: поднял вверх руку и быстро опустил - прямую или согнутую? вперед или в сторону? или описал рукой круговое движение? Из всех возможных отбирается краткое и простое "взмахнул", а уж дальше - кто как представит. Или: в знак сомнения человек делает движение головой так, что голова чуть склоняется в сторону, при этом подбородок слегка задирается, а с противоположной наклону стороны скула оказывается выпяченной вперед; через секунду возвращается в исходное положение. Это - подробное описание жеста. А в простой передаче: "В сомнении качнул головой", "В сомнении повел подбородком". Подобные вещи - бич малоопытных авторов.
Из прочих аспектов, в которых рассматривается деталь, можно выделить:
1. Достоверность. Вся профессиональная терминология в художественном тексте работает на это: коли автор так разбирается в морском деле, или медицине, или охоте, что непосвященному читателю не все и понятно, - это рождает доверие: знает, мол, значит, что пишет. Ну а уж коли так сведущ и точен в мелочах - наверное, и все остальное тоже правда.
Если точная деталь дает ощущение реальности, правды, будь то хруст входящей в дерн лопаты, или хлопнувшее от сквозняка окно, то "ляп" в детали способен уничтожить всякое доверие к произведению. В одном романе Аркадия Адамова у немецких танков T-IV "Тигр" лобовая броня 400 мм, и тому, кто знает, что цифра эта бредова, дальше читать всерьез роман невозможно. А в нашумевшей пьесе Губарева врач командует: "Введите ампулу сердечного" Чего именно ввести?! Поскольку ни один врач ничего подобного сказать не может, внимательный читатель этой пьесе не поверит, и заслуженно.
2. Символичность. Хорошо исследовано. Вспомним знаменитый дуб в "Войне и мире", репейник в "Хаджи Мурате". Голубь мира, ледоход, грозовая туча.
3. Смысловая нагрузка. Настроение, авторское отношение, ассоциация. У неприятной женщины чулки "поросячьего цвета" (из повести Набокова "Машенька"). Знаменитый дождь в финале "Прощай, оружие!" Хемингуэя: трагедия и прозаичность.
4. Функциональность. Если в первом акте на стене висит ружье, то в пятом оно должно выстрелить. Деталь должна быть необходимой и работать на общую идею.
В заключение - три замечания.
Первое: о "не работающей" детали. В одном из гениальных рассказов Акутагавы "Сомнение" рассказчик прежде всего обращает внимание на руку гостя с отсутствующим пальцем - и в конце, после выслушанной ужасной исповеди, так и не решается спросить, как гость потерял палец: это придает рассказу удивительную глубину, таинственность, ощущение бесконечной непостижимости жизни.
Второе: напор действия искупает недостаток деталей. В "Трех мушкетерах" пейзажами и интерьерами не пахнет: по прочтении семисот страниц мы даже не знаем цвета мушкетерских плащей!
Третье: в современной прозе деталь может вообще отсутствовать - как литературный прием. Это уместно в рассказе, но в длинной прозе утомительно и неоправданно: воображению читателя нужен хоть минимум "опорных точек".

ДИАЛОГ
Из повести К.Паустовского "Золотая роза":
"В рукописи одного молодого писателя я наткнулся на такой диалог:
"- Здорово, тетя Паша! - сказал, входя, Алексей. (Перед этим автор говорит, что Алексей открыл дверь в комнату тети Паши рукой, как будто дверь можно открыть головой.)
- Здравствуй, Алеша, - приветливо воскликнула тетя Паша, оторвавшись от шитья, и посмотрела на Алексея. - Что долго не заходил?
- Да все некогда. Собрания всю неделю проводил.
- Говоришь, всю неделю?
- Точно, тетя Паша! Всю неделю. Володьки нету? - спросил Алексей, оглядывая пустую комнату.
- Нет. Он на производстве.
- Ну, тогда я пошел. До свиданьица, тетя Паша. Бывайте здоровы.
- До свидания, Алеша, - ответила тетя Паша. - Будь здоров.
Алексей направился к двери, открыл ее и вышел. Тетя Паша посмотрела ему вслед и покачала головой.
- Бойковитый парень. Моторный".
Весь этот отрывок состоит, помимо небрежностей и разгильдяйской манеры писать, из совершенно необязательных и пустых вещей (они выделены курсивом). Все это ненужные, нехарактерные, ничего не определяющие подробности".

Из статьи А.Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Не объясняйте в диалогах то, что нужно знать читателю, но что хорошо известно самим беседующим персонажам; не делайте диалог источником информации - это дешевый прием, признак провинциальности литературы. Добавлю: читайте сочиненные вами диалоги вслух. Смогли бы вы так изъясняться в реальной жизни?"

Конфликт и его роль в художественном произведении.

Лекция, прочитанная автором в Школе стилистики и мастерства прозаика по работам Т.Т. Давыдовой, В.А. Пронина "Теория литературы", О.И. Федотова "Теория литературы", Н.В. Басова "Творческое саморазвитие, или Как написать роман".

Мир художественного произведения во всей его полноте: с пространственно-временными параметрами, народонаселением, стихиями природы и общественными явлениями, действиями, высказываниями и переживаниями героев, авторским сознанием, существует не как беспорядочное нагромождение составляющих элементов, а как стройный художественно целесообразный космос. В этом космосе нужно и должно выделить некий организующий стержень. Таким универсальным стержнем является конфликт.
Это слово происходит от латинского "confliktus" - столкновение, противоречие.
Конфликт есть противоборство, противоречие либо между характерами, либо между характером и обстоятельствами, либо внутри характера - противоречие, лежащее в основе действия. Таким образом, конфликт - движущая сила романа. Он выступает как побудительная причина всех действий героя.
В обобщенном, широком смысле конфликт всегда наличествует в произведении, хотя проявляет себя по-разному, в зависимости от рода, вида, жанра произведения, идейных, художественных установок писателя. Такому поэтическому жанру, как идиллия, конфликт, как многие думают, не свойствен вообще. Но здесь отсутствие конфликта подчеркнуто, художественно значимо и является жанровой доминантой. Это минус-прием: отсутствует то, без чего произведения не бывает. Это как человек без тени. Или без носа, как у Гоголя в повести "Нос".
Если конфликт отсутствует, то он заменяется ситуацией. Она предполагает "мирное сосуществование", "симбиоз" людей, которые не обнаруживают разнонаправленные интересы и стремления. Такова, например, экспозиция "Тихого Дона". Здесь в мирных сценах домашнего быта, рыбной ловли, жизни станицы, проводов казаков в военные лагеря - исподволь, постепенно накапливается взрывчатая энергия любовной страсти Григория к Аксинье. В конце концов она разовьется в трагически неразрешимый конфликт. Но в начале романа рисуется только ситуация, конфликта нет.
Конфликт в его классической, гегелевской, интерпретации трактуется как "противоположность, содержащаяся в ситуации", как "нарушение, которое не может сохраняться в качестве нарушения, а должно быть устранено" в процессе действия, в "акциях и реакциях" противоборствующих сил. Как правило, в произведении он требует своего полного разрешения. Поэтому он носит длительный характер. В иных текстах он устраняется только на последних страницах. Но так, наверное, и должно быть: в обратном случае конец книги читать будет неинтересно.
Конфликт должен быть обрисован очень отчетливо. Он не может быть неописан до конца. Иначе в текст вкрадутся такие огромные дефекты, как неясность побуждений героя, неясность ставок, на которые пошла игра, незначительность первичных оценок самой игры и прочее.
И здесь, прежде чем говорить о том, какие конфликты бывают, как их организуют авторы, давайте - дабы избежать путаницы в дальнейшем - введем такое понятие, как "проблема". Итак, конфликт - это побуждение к действию. Романная проблема есть величина более глубокая. Она не рисует характер противоречия, не определяет действия героев, их реакции и поведение. Она определяет причину конфликта. Еще раз: конфликт - причина действий героев, проблема - причина конфликта. Проблема есть то, что подлежит изменению, устранению или какому-то изменению. Если, образно говоря, конфликт - пестрая упаковка, обертка, шуршащая бумажка, то проблема - начинка, суть игры, она определяет ставки этой игры и правила действий героев. Поэтому, если конфликт в романе длится довольно долго, то проблема вообще длится весь текст, а порой не разрешается, не кончается с формальным завершением сюжета.
Пожалуй, можно еще добавить, что, как правило, описание, выявление проблемы должны следовать или проблема должна разрешаться за конфликтом, после него, иначе не получится убедительности, жизненности текста.
Какие же конфликты развивались и разрешались в мировой литературе?
Античная поэзия обращалась к противоборству мощного человеческого характера с неумолимой и неотвратимой силой рока, судьбы, которой подвластны не только люди, но и боги ("Илиада" и "Одиссея" Гомера).
В средневековой литературе конфликтовали в основном божественное и дьявольское начала, Небо и Преисподняя, возвышенная духовность и низменная материальность ("Моление Даниила Заточника", "Слово о полку Игореве").
В эпоху Возрождения изображаемые в литературных произведениях противоречия переместились на грешную землю: узурпировавший божественные функции человек противостоит пережиткам средневекового мира ("Ромео и Джульетта", "Гамлет", "Макбет" Шекспира, "Дон Кихот" Сервантеса).
Классические конфликтные схемы классицизма XVII-XVIII в.в. основывались на противоречиях между личностью и государством, частным и общественным, чувством и долгом, страстью и разумом ("Дон Жуан" Мольера, "Недоросль" Фонвизина).
Просветительство (которое использовало для своего художественного воплощения жанровые и стилистические формы классицизма, стихийного реализма, а также некий синтез публицистики, философии и педагогики с беллетристикой) актуализировало те же конфликтные схемы, но решала их диаметрально противоположным способом ("Робинзон Крузо" Дефо, "Путешествие Гулливера" Свифта, "Путешествие из Петербурга в Москву" Радищева, "Горе от ума" Грибоедова).
В некоторых произведениях сентиментализма характерные для него излияния чувствительного сердца и идеализация "простого" человека осуществлялись на фоне бесконфликтной природы или благостных общественных отношений ("Письма русского путешественника" и "Бедная Лиза" Карамзина).
Эталонным набором романтизма принято считать противостояние исключительной творческой личности (гения) и не понимающей его толпы, идеализированного прошлого и прозаического настоящего, фантастического мира грез и пошлой повседневной реальности ("Собор Парижской Богоматери" Гюго, "Кавказский пленник" и "Цыганы" Пушкина, "Мцыри" и "Демон" Лермонтова).
Реализм уже не имеет видимых предпочтений в выборе доминирующих конфликтов.
Вот такие конфликтные схемы и отданные им предпочтения существуют в мировой литературе.
Имеет ли произведение один-единственный, равный себе на входе и выходе конфликт? Все зависит от масштаба произведения, от его жанровых и стилистических характеристик. Если мы имеем дело с малой эпической формой, рассказом или новеллой, его действие, как правило, развивается на основе единого и постоянного конфликта. В эпических и драматургических произведениях большого формата (эпопея, роман, пьеса), в которых параллельно проходят несколько сюжетных линий, да еще на весьма значительном временном промежутке, соответственно умножается и число конфликтов, каждый из которых может изменяться от начала к концу действия. В таком случае мы должны выделять основной конфликт и подчиненные ему второстепенные.
Новеллы Чехова "Смерть чиновника", "Толстый и тонкий", "Хамелеон" на разном жизненном материале разрабатывают, в сущности, один и тот же конфликт - противоречие между власть имущими чиновниками и их подчиненными. Этот конфликт разрешается трагически, комически или трагикомически. А вот в романе Толстого "Анна Каренина", который представляет собой целую систему взаимосвязанных сюжетных линий (Анна - Каренин, Анна - Вронский, Китти - Вронский, Китти - Левин, Долли - Облонский), можно выделить ровно столько же "однокоренных", но не тождественных конфликтов. Эти конфликты и объединяются общим или главным противоречием произведения - между свободой и необходимостью в семейных отношениях. От одной сюжетной линии к другой общий конфликт усложняется, уточняется, приобретает все более фатальный характер.
Итак, как нам стало понятно, конфликт - универсальный рычаг в развертывании художественного текста. Но все-таки главное призвание конфликта - структурировать сюжет, вычленять его элементы, т.е. в конечном итоге так или иначе регулировать событийный план действия.
Откуда писатели берут темы, конфликтные схемы и сюжеты?
Отовсюду. Но перечислим некоторые из источников.
-- Автобиография ("Тамань" Лермонтова, "Вешние воды" и "Первая любовь" Тургенева, "Крейцерова соната" и "Дьявол" Толстого).
-- Анекдоты и бытовые истории. Так, бывший на слуху у всех "канцелярский анекдот о бедном чиновнике" спровоцировал гоголевскую "Шинель". Пушкину Гоголь был обязан уникальным сюжетом "Мертвых душ": рассказанный как-то поэтом анекдот о предприимчивом помещике напомнил ему давно забытую историю о его же собственном хитроумном родственнике, закладывающем мертвых крепостных.
-- Газетные судебные хроники и репортажи. Даниэль Дефо, как известно, использовал в своем "Робинзоне Крузо" сенсационный газетный очерк о четырех годах жизни на необитаемом острове английского моряка Александра Селькирка, кардинально сместив при этом фактические акценты: если прототип литературного героя к концу своей "робинзонады" мало напоминал цивилизованного человека, почти разучившись говорить по-английски, персонаж Дефо, прожив на острове в семь раз дольше, в полном согласии с просветительской доктриной своего создателя проходит все стадии развития человечества и вместе с Пятницей создает цивилизованное общество в миниатюре. Сюжеты знаменитых романов Стендаля "Красное и черное" и "Братья Карамазовы" Ф.Достоевского стали художественным отражением нашумевших судебных дел, подробно освещавшихся в газетах. Прототипом Жюльена Сореля, таким образом, стал некий Антуан Берте, а интрига "Братьев Карамазовых" во многом повторяет разбирательство обстоятельств преступления поручика Ильинского, которому инкриминировалось отцеубийство.
-- Сама художественная литература, фольклор. Это хорошо забытые сюжеты второстепенных писателей. К этим сюжетам, как к своим собственным, порой обращаются гении. На них построена значительная часть произведений Шекспира. "Фауст" Гете, основанный на народной легенде о продавшем душу дьяволу чернокнижнике, был, скорее всего, взят писателем из анонимной "народной книги" 1587 года выпуска или из трагедии Кристофера Марло "Трагическая история доктора Фауста".
-- Мифы и библейские сюжеты.
-- Прошлое человечества ("Смерть Ивана Грозного", "Петр I" А.К. Толстого, "Песнь о вещем Олеге" и "Борис Годунов" Пушкина, "История государства Российского" Карамзина), путешествия, наука и много другое.

Сообщение отредактировал Медведь - Вторник, 05 Января 2010, 19:05


МедведьДата: Вторник, 05 Января 2010, 19:15 | Сообщение # 12
Оруженосец

Группа: Обыватели
Сообщений: 23
Статус: Отсутствует...


Стилистика начинающего автора.

1. Вечный ученик (предисловие)

Так получилось, что за последний год я принял активное участие в нескольких сетевых конкурсах; какие-то из них я отсудил в качестве жюри, в иных участвовал как рядовой конкурсант. Мне пришлось прочесть несколько сотен произведений начинающих авторов; прочесть внимательно, вникнуть в них, разобраться в сюжете и стиле. Это оказалось неожиданно увлекательным делом: разбирая чужие ошибки, пытаясь их осознать, исправить, я задумался: "А что же я? Как же пишу я сам?" Выяснилось, что безобразно. Это откровение меня поразило до глубины души, поразило и заставило призадуматься.

Пришла пора взяться за учебники, за критические статьи опытных литераторов; я отказался от бессистемного чтения и принялся штудировать классиков, разбирая их творчество, особенности стиля. Очень скоро стало очевидно, что большинство начинающих авторов (и я в том числе) допускают одни и те же ошибки. Эти ошибки механистичны; чтобы избежать их, достаточно внимательно вычитать текст и поправить неудачные фразы; главное - знать, что искать.

Все, о чем будет сказано в статье - относительно. Могу с уверенностью сказать, что классики в поисках экспрессии зачастую пренебрегают "общепринятой" стилистикой. Временами у них встречается речевая избыточность, двусмысленные фразы, корявая фоника. Чего стоит одна фраза "обедал подчас с сторожами" в "Мертвых душах" Гоголя! Тем не менее, в большинстве случаев можно найти причину, по которой писатель отошел от стилистических норм. Я не призываю никого писать абсолютно правильно - это невозможно, да и не нужно никому... правильная речь мертва. Нет! Мое мнение таково: автор должен знать, что и для чего он делает. Если есть своеобычная фраза, - будь добр, объясни (хотя бы сам для себя) зачем она здесь. Иначе текст будет пуст: слова есть, знаки препинания тоже - автора нет.

Итак, приступим.

2. Три барракуды стилистики начинающего автора (жаргонизмы, канцеляризмы, архаизмы)

Читая конкурсные рассказы, я частенько натыкался на предложения вроде этого: "Введя в организм некоторую дозу горячительных напитков, мы похерачили к преподу на лабу, ибо оный уже возвестил пришествие вышеупомянутой".

Пример утрирован, в чистом виде никто так не пишет. Тем не менее, мой судейский опыт подсказывает, что начинающие авторы очень любят "трех барракуд", лелея наивное убеждение, что это ново, ярко и выразительно. Что так никто кроме них не пишет.

И действительно. В хорошей литературе очень мало произведений, написанных с использованием подобного смешения стилей. Дело в том, что жаргонизмы и канцеляризмы сочетаются очень плохо; добавление же в эту окрошку "высокого штиля" совершенно убивает произведение. О какой художественной ценности рассказа может идти речь, если в нем героиня не любуется на себя в зеркало, а "обозревает свою физиономию"? Сколько веры писателю, у которого дети "целеустремленно шествуют в направлении песочницы"? Отвечу - никакой, нисколько.

Отказ от того или иного стиля не может быть абсолютным. Иногда в поисках особой выразительности, для придания персонажу индивидуальных свойств, авторы привносят в его речь стилистические особенности:

"Начну с того, что тогда я был молод и ставил перед собой более обширные задачи, нежели теперь. Я учился в техническом вузе и писал стихи о дружбе, любви и окружающей природе. Я охотно читал их своим однокурсникам, дабы привить им любовь к поэзии. Но, как и у Леонардо да Винчи, мой рост шел не только по линии художественного творчества, но и по линии изобретательства" В. Шефнер "Когда я был русалкой"

или:

"- Вполне позитивно, - согласился второй, поправляя сидящие на крючковатом носу очки из шлифованного голубоватого горного хрусталя в золотой оправе. - Если отравка не подпорчена какими-нито инградиенциями.

Корчмарь налил. Аплегатт заметил, что руки у него слегка дрожат. Мужчины прислонились спинами к стойке и не спеша потягивали из глиняных чарок.

- Великомилостивый сударь хозяин, - вдруг проговорил очкастый. - Полагаю не без резону, здесь недавно тому проезжали две дамы, интенсивно следующие в направлении Горс Велена" А. Сапковский "Час презрения"

Но всякий раз при этом автор старается дать некое объяснение речевой особенности персонажа:

"И Ахилла рассказывал. Бог знает что он рассказывал: это все выходило пестро, громадно и нескладно, но всего более в его рассказах удивляло отца Савелия то, что Ахилла кстати и некстати немилосердно уснащал свою речь самыми странными словами, каких он до поездки в Петербург не только не употреблял, но, вероятно, и не знал!

Так, например, он ни к селу ни к городу начинал с того:

- Представь себе, голубчик, отец Савелий, какая комбынация (причем он беспощадно напирал на "ы").

Или:

- Как он мне это сказал, я ему говорю: ну нет, же ву пердю, это, брат, сахар дюдю.

Отец Туберозов хотя с умилением внимал рассказам Ахиллы, но, слыша частое повторение подобных слов, поморщился и, не вытерпев, сказал ему:

- Что ты это... Зачем ты такие пустые слова научился вставлять?

Но бесконечно увлекающийся Ахилла так нетерпеливо разворачивал пред отцом Савелием всю сокровищницу своих столичных заимствований, что не берегся никаких слов.

- Да вы, душечка, отец Савелий, пожалуйста, не опасайтесь, теперь за слова ничего - не запрещается" Н. Лесков "Соборяне".

Объяснить любовь к жаргонизмам (варваризмам) и архаизмам несложно: как и всякие эмоционально насыщенные понятия, они попадают в оперативную память человека первыми, особенно, если у автора беден словарь и нет навыков использования синонимов. Ох, тяжело подчас бывает подобрать нужное слово, то единственное, без которого никак! И рождаются из этого бессилия уродцы вроде "возвещающих преподов": автор уже понимает, что писать надо ярко, эмоционально, выразительно, да пока что не знает - как...

Использование канцеляризмов - это совсем гиблое дело. Беда в том, что большинство авторов - люди просвещенные, они смотрят телевизор и читают газеты, с готовностью осваивая убогую лексику и суконный стиль передовиц. Что там литература! Сама народная речь становится корявой и неуклюжей. Ведь канцеляристу не обязательно держать в уме всю фразу, он может лепить слово на слово, не задумываясь в начале предложения о том, что будет в конце. Канцелярщина позволяет обойтись без глаголов, умертвляя текст, погребая его под курганами мертвых отглагольных существительных. Проверьте: вместо фразы "ударил мечом" получится "нанесение колотой раны путем прободения тела заостренным предметом". Очень солидная, весомая фраза, не правда ли? Наверняка автор - уважаемый человек, думают читатели, не какой-то там пустозвонный сочинитель фэнтези.

Да стоит ли оно того? Кому нужно уважение, добытое такой ценой?

3. Золота никогда не бывает слишком много (речевая избыточность)

А вот другая распространенная ошибка - избыточность. Многословность, велеречивость. Обычно речевая избыточность происходит от некоей авторской жадности, стремления огорошить аудиторию своим знанием жизни, словарным запасом. На голову бедного читателя вываливается сразу все: "Люди шли быстро и торопливо, передвигаясь бегом вприпрыжку". Зачем? У каждого слова свое определенное значение, - может быть, даже несколько, - но вам-то нужно именно одно! Представьте себя стрелком из лука, Вильгельмом Теллем: есть ли смысл щедро осыпать мишень стрелами, когда ценится лишь "десятка" - попал в яблочко? нет? Стрела одна и яблочко одно. Жертвовать чем-то все равно придется, еще Чехов об этом писал.

Выделяются три вида избыточности:

Плеоназм. Это - избыточность как она есть. Нагромождение слов, многократно поясняющих одно и то же: "Графиня смотрела на меня с надменной, горделивой чванностью"

Тавтология. Для тавтологии необходимо присутствие однокоренных слов. "Графиня взирала на меня горделивым взором".

Ляпалиссиада. Утверждение заведомо очевидных фактов, граничащее с абсурдностью. "Графиня рассматривала меня, глядя обоими своими глазами". Само происхождение термина "ляпалиссиада" достаточно забавно: слово образовано от имени французского маршала Ля Палиса, погибшего в 1525 году. Солдаты его просто обожали, и сочинили о нем песню, в которой была строка: "Наш командир еще за 25 минут до своей смерти был жив".

По большому счету, описать все случаи избыточности невозможно. Изобретательность авторов воистину безгранична: тут и "пернатые птицы", и "наиболее высочайший", и бог знает что еще. К счастью, в борьбе с плеоназмами у нас есть два союзника: первый - обидная нелицеприятная критика со стороны злейших друзей, ну а второй... думаю, вы уже сами догадались. Это очень обидная, очень нелицеприятная критика со стороны их же. Чем больней, тем лучше.

Временами плеоназмы бывают необходимы, чтобы придать произведению большую экспрессию:

"По ходу пьесы спиртные напитки подавались в таком огромном изобилии, что к концу второго действия все артисты были пьяны вдребезги" Зощенко, "Опасная пьеска".

4. В черном плаще из лоскутов тьмы (штампы)

"- Дуб, - бросил профессор.

- Могучий, - прошептал испытуемый.

- Как? - переспросил профессор, словно не поняв.

- Лесной великан, - стыдливо пояснил человек.

- Ага, так. Улица.

- Улица... Улица в торжественном убранстве" К. Чапек "Эксперимент профессора Роусса"

Зачастую автор стремится экономить силы и время, пользуясь многочисленными литературными находками своих коллег - маститых и не очень. И действительно: к чему изобретать что-то новое, когда все уже написано до нас?.. Вот и появляются в произведениях глаза, горящие "каким-то странным ярким огнем", плащи из "клубящихся лоскутьев мрака", "дивные эльфы" и "герметические костюмы, похожие на скафандры". На эту тему много сказано до меня, повторяться не хочется. Метафоры и реалии сродни монеткам: чем чаще платишь ими, тем тусклее становятся. Почему Лесков был способен написать: "длинный сухожильный квартальный и толстый, как мужичий блин, консисторский чиновник с пуговичным носом", а большинство авторов путается в "бочкообразных" телах и "коротких носах"? Чем мы хуже Лескова?

Каждый из нас регулярно наблюдает в жизни "мужичьи блины"; окружающая нас реальность неизмеримо богаче литературы. Достаточно проявить чуточку внимания к мелочам - и не придется обращаться к штампам.

5. Своя игра (притяжательные местоимения)

"Она сидела возле него, облокотившись своим локтем на спинку его стула, и смотрела на его работу" Естественный вопрос, возникающий при взгляде на это предложение: чьим еще локтем можно облокотиться на спинку стула, кроме как своим? Чем вообще можно облокотиться, кроме как локтем? Начинающий автор зачастую стремится настолько детализировать происходящее, что доходит до абсурда. Притяжательные местоимения "свой", "своя", "своё" играют при этом с ним дурную шутку, делая текст тяжелым и рыхлым. "Он засунул свою руку в карман своего пальто и достал свой верный кольт". Не правда ли, детальное описание? А ведь избежать этой ошибки легко: достаточно "поиграть" с текстом, выбрасывая местоимения, посмотреть, - потеряет предложение смысл, нет?.. Сперва осознанно, придирчиво глядя на каждое предложение, через какое-то время процесс пойдет сам, без прямого участия сознания.

Временами использование местоимений стилистически оправдано: например, "лицо свое", или даже "лик свой" - более экспрессивная форма, чем просто "лицо". Сравните: "он повернул лицо к гостям" или "он обратил лик свой к гостям"? Совершенно иное звучание. Классики часто пользуются этим приемом, к примеру, фраза, использованная мною в начале главы, у Гоголя в "Невском проспекте" звучит так:

"Она сидела возле него, облокотившись прелестным локотком своим на спинку его стула, и смотрела на его работу"

6. Какая-то скучная смерть (неопределенные местоимения)

"Бессмысленная, вялая какая-то, скучная смерть веяла ровным дыханием", - пишете Вы на 129 странице. Это - очень характерная фраза для Вас. А ведь в ней, несмотря на три определения понятия "смерть", - нет ясности. Сказать "вялая смерть" и прибавить к слову "вялая" - "какая-то" - это значит подвергнуть сомнению правильность эпитета "вялая". Затем Вы добавляете - "скучная", - к чему это нагромождение?" М. Горький "Письма начинающим литераторам"

Зачастую автор, описывая своих героев, совершает чуть ли не самую страшную ошибку, какую только можно представить: он признается в собственной некомпетентности. Неспособности показать чувства, переживания персонажей, свою слепоту в отношении описываемых реалий. "Почему-то жило твердое убеждение", "из-за какого-то глупого детского упрямства", "с каким-то безумно отрешенным взором", "чувствовался какой-то надрыв переживаний" - не правда ли, так и слышится: "не знаю я, что там за надрыв переживаний, отстаньте от меня"? Сами посудите: едва читателю придет на ум, что писатель не способен описывать придуманный им мир, - какая будет следующая мысль? "А зачем я вообще читаю эту книгу? Деньги за нее выложил?".

Точно так же непонятны описания "магических порталов какого-то синего цвета". Почему не написать просто: "портал синего цвета"? Чем это ухудшит описание?

Есть случаи, когда неопределенные местоимения нужны. К примеру: "глаза у него были какие-то болотные". Сказать "болотные глаза" - сомнительно, очень сомнительно... Что, глаза квакают? прыгают по кочкам?.. Сказать "глаза болотного цвета" - теряется уйма оттенков, заключенных в эпитете "болотный". Тут и тоска, и гниение, и затхлость. "Какие-то болотные" на мой взгляд идеально передают всю гамму значений, заключенную в слове.

7. А еще хочу я вам сказать... (начало предложения: "А", "Но", многоточия)

Если посмотреть на способы построения предложений, можно выделить некоторые закономерности. Есть стиль завывающе-эпический:

"И рыцарь отправился по левой дороге, а дракон - по правой. Они шли долго. И солнце встало не один раз. Потому что шли они неделю. И рыцарь подумал: "И куда это я иду?". И не было ответа ему..."

Обратите внимание: все эти "и" в начале предложения легко выкидываются. Большей частью они не нужны, а просто отражают особенность мышления автора: человек мыслит, складывая мир кубиками, подобно архитектору, пристраивающему к Башне Слоновой Кости множество мелких кирпичных домиков. Фонически это звучит так, будто он порывается что-то сказать вдогонку: "И еще! И еще! И еще вот так!"

Есть стиль прекословящий:

"Но джинн сказал Стоеросову: "Аллах с тобой, гяур!" Стоеросов был неплохой человек, но с норовом. Почему? Но так уж сложилось. Бывает. Но почему-то джинн об этом не знал".

Тоже особенность психики автора: человек постоянно сам себе прекословит. Из каждого правила есть исключение, и автор стремится доказать это всем и каждому. Обычно такой стиль получается, если автор одержим стремлением быть оригинальнее всех. На конкурсах такие произведения встречаются постоянно.

"...А я посмотрел налево. Черт возьми!.. А мне навстречу и космодесантники с бластерами, и летающие тарелки с гипердвигателями. А я им говорю: "А на кой черт вы приперлись?". А они молчат"

Можно сказать, автор объединяет в себе особенности первых двух стилей. Постоянный вызов: "Вы думали так?! А вот вам!". Тяжело читать произведение, когда автор постоянно петушится, постоянно вызывает читателя на поединок. С одной стороны юношеские амбиции, с другой - нужно ли это читателю?

"Солнце садилось... Она посмотрела на меня многозначительно и улыбнулась... Я последую за ней?.. Или она за мной?.. "Сеня... сколько время?.." - осведомилась она..."

Такое ощущение, что автор недоговаривает, а герои многозначительно молчат. Фонически многоточию соответствует пауза. Можно ли читать произведение, состоящее из сплошных пауз?

Начинать предложение со слов "пусть", "только", "итак", "ну", "да", "нет" - это великолепный прием, служащий для придания произведению особой экспрессии. Но пусть этого приема не будет слишком много! Если каждое предложение в тексте будет начинаться эмоциональной вставкой, восприятие читателя притупится, по-настоящему эмоциональный поворот сюжета не вызовет в душе ни малейшего отклика.

8. Однако, тем не менее, все же скажем (слова-паразитики)

Как разговаривает матерый руководитель? Политик со стажем?

"Дорогой наш, понимаешь, Никифор Васильевич! Мы, так сказать, собрались здесь, чтобы поздравить, в смысле - вручить тебе ценный, что называется, подарок".

Он это делает не просто так. Речевой мусор нужен для того, чтобы дать окостенелому сознанию время обдумать следующую фразу. Слова-паразиты играют роль буфера, отсрочки, необходимой для принятия решения. Какая отсрочка нужна автору, сидящему в уютном кресле перед компьютером, с чашкой кофе в руке? Для чего?.. Да, в порыве вдохновения - может быть (если автор так мыслит), но почему не вычистить этот мусор позже, при вычитке?

Если сравнивать текст с человеческим телом, можно предложить следующую аналогию: глаголы - это мышцы, существительные - кости. Прилагательные - кожа, косметика, одежда. Догадываетесь, чем окажутся в рамках этого сравнения слова-паразиты? Правильно - жиром.

В некоторых случаях использование слов-связок необходимо. Для стилизации повествования под своеобычную манеру рассказчика, например:

"Нынче все пьют помаленьку. Ну и артисты тоже, конечно, не брезгают. Артистам, может, сам Госспирт велел выпить. Вот они и пьют.

Во многих местах пьют. А на Среднем Урале в особицу. Там руководители драмкружка маленько зашибают. Это которые при Апевском рабочем клубе.

Эти руководители как спектакль, так обязательно даже по тридцать бутылок трехгорного требуют. В рассуждении жажды" Зощенко, "Опасная пьеска"

9. Неописуемая неприятность (использование отрицаний в описаниях)

Хотите упражнение? Ниже я дам текстик, попробуйте его пробежать глазами, не особо вчитываясь. Затем перечитайте второй раз внимательнее и сравните:

"Стены замка еще не растрескались от ветра и дождей, дряхлость не оставила на них свой мерзкий плесневелый отпечаток. Подъемный механизм моста пока еще не был сломан, и пруд, полный кувшинок, зеленой тиной не зарос"

Не правда ли, двойственное впечатление? Такова работа подсознания: восприятие текста синкретично; человек воспринимает все слова скопом, лепит их в картинку, при этом отрицания теряются. Чтобы учесть все эти "не", приходится читать текст не образами, а словами. Естественно, художественная ценность произведения резко снижается. Можно придумать ситуацию, когда подобного эффекта приходится добиваться, но очень и очень сомнительно.

Старайтесь описывать ситуацию в конструктивном ключе. Это сложно, знаю по себе, однако полученный результат того стоит.

10. Картинки для слепых (избыточность эпитетов)

Бывает, автор настолько не доверяет читателю, что принимается детально растолковывать очевиднейшие вещи. При этом совершенно не принимается во внимание тот факт, что читатель может видеть мир по-своему: пишущий должен навязать ему свое видение картины, и баста!

К примеру: есть предложение "Начиналась гроза". Вполне нормальное предложение, гроза ведь у каждого своя. Личная, выстраданная. Но автор - личность творческая, он пишет "Началась страшная гроза". Пока тоже ничего страшного, однако молнии не показаны. Дайте мне молнии! Где молнии? Появляется: "Началась роковая, страшная гроза, зазмеились ветвистые молнии". В стремлении "делать красиво" автор неутомим, а результат? Результат налицо: "И, наконец, безжалостно, грохочуще раздвигая слои реальности, явилась третья молния, яростно разбросала по небу свои алчущие ломаные щупальца, вцепляясь ими в скользящие сквозь мироздание, даже самые крохотные потоки, несущие в себе Силу".

Даже простое словосочетание "кухонный стол" у разных людей вызовет разные ассоциации. У одного стол - это "оливье", картошка, водочка, у другого - икра, ананасы, шампанское... У третьего вообще селедочный хвост и гора немытой посуды. В принудительном порядке застелив стол крахмальной бело-зеленой клетчатой скатертью, выставив пожелтевший, потрескавшийся кофейник с ароматным кофе, три чашки на старых блюдцах и плетеную тарелочку с позавчерашними миндальными крекерами, автор рискует остаться вообще без гостей. Излишняя обстоятельность в описаниях убивает читательскую фантазию.

Иногда многоэтажные прилагательные нужны, без них никак. Мой любимый пример из Эдуарда Успенского звучит так: "новенькая немецкая игрушечная стиральная машина".

11. Беспокойный персонаж (избыточность действия)

Временами стремление автора отобрать бразды "мировосприятия" у читателя принимает несколько иную форму. Желая показать героя во всей красе, динамично и ярко, автор заставляет его совершать массу ненужных телодвижений. "Сидящий в кресле маркиз встал, задумчиво прошелся по комнате, вертя в руках перо, и остановился напротив портрета королевы, глядя на нее с обожанием, шепчущий слова любви". Оговорюсь: эта особенность стиля больше характерна для мужчин, женщины стараются насыщать пространство текста образами и красками. С одной стороны насыщенность текста действием - это неплохо, очень даже неплохо!.. Еще А. Н. Толстой говорил: "Движение и его выражение - глагол - являются основой языка. Найти верный глагол для фразы - это значит дать движение фразе". С другой: в приведенном мною примере многие действия излишни. Инстинктивно ясно, что герой должен был встать, перед тем, как идти, что остановиться, одновременно глядя и шепча - это как-то уж чересчур. Обилие беспомощных причастных и деепричастных оборотов душит текст, страдательный залог делает произведение сонным и апатичным.

Особое внимание стоит обратить на разбивку диалогов:

"- Чур меня, чур! - сказал он, хихикая, пнув Тузика в бок".

Ох, неуклюже! Но скажите:

"- Чур меня, чур! -пнул он Тузика в бок и захихикал" - прозвучит куда динамичнее.

Другой случай, когда автор начинает вкладывать действия героев друг в друга подобно матрешкам. "Маркиз грустно перетаптывался возле зеркала, держа в руках стакан вина, запотевающий на холоде, из которого время от времени прихлебывал, наблюдая за отражением задумчиво перебирающей струны лютни королевы, улыбаясь, бросавшей на него задумчивые взгляды". Сознанию читателя тяжело держать столько связок между объектами, столько отношений. Наконец, так писать - просто безграмотно! Лучше разбивать подобные громоздкие фразы на несколько предложений.

Тем не менее, эта особенность стиля довольно неплоха; при правильном использовании обилие глаголов может стать "визитной карточкой" автора. Главное - не злоупотреблять, не душить живой глагол причастными и деепричастными оборотами.

12. Запись рецепта яда змеи долины Василисков (избыточность существительных)

Если вспомнить "Манифест партии национал-лингвистов" Лукина, восемнадцатый раздел был посвящен весьма занимательной проблеме:

"Да, но как же без глаголов-то? Какая же это жизнь без глаголов? Ответ: самая что ни на есть нормальная. С какого потолка, интересно, взято утверждение, что глаголы в нашей повседневности необходимы? Да они в русской речи вообще не нужны. К чему они? Зачем? Какая от них польза? Да никакой. Без них даже удобнее. И вот вам лучшее тому доказательство: вам ведь и невдомек, что в данном разделе нет ни единого глагола!"

Без глаголов писать можно; я пробовал, получилось довольно занятно. При этом возникает неприятная проблема: можно скатиться на использование отглагольных существительных, а они сильно утяжеляют текст. Возможно, вы помните раздел "Нарочно не придумаешь" в "Крокодиле"? Там публиковались как раз такие перлы народного словотворчества: "она вытаращилась на меня со всей наглой развратностью своей порочной души" или "в знак подтверждения своего согласия". Что это - малообразованность? низкая культура речи? Временами подобные фразы встречаются в довольно грамотно написанных произведениях: "принятия яда, выращенного в мышиной норе корня белладонны". От этой печальной традиции лучше избавляться, а то чем черт не шутит: вдруг фантазия Лукина станет реальностью?

13. Как проста эта прическа и как она идет к ней (избыточность местоимений)

Львиную долю ляпов, обнаруживаемых у начинающих авторов, составляют проблемы с местоимениями. Местоимение замещает предмет, но само оно безлико.

"Люди выбегали из домов с зонтиками и чемоданами, они озабоченно косились на небо, раскрывая их". Это - типичный пример неудачного использования местоимений. Местоимение "они" может относиться к "людям", "домам", "зонтикам" и "чемоданам". Мышление читателя устроено так, что обычно оно соотносит местоимение с последним встреченным в предложении объектом, главное, чтобы число и род совпадали. В примере, который я привел, "они" скорее всего будет относиться к чемоданам. Надеяться на то, что читатель все поймет по смыслу - глупо. Если фраза может быть понята неправильно, она будет понята неправильно. Я уж не говорю о том, что в выделенном примере есть вторая, куда более грубая ошибка: неудачное использование местоимения "их". Даже теория вероятности против незадачливого автора: если посчитать варианты, окажется, что существует шестнадцать вариантов понимания фразы, из них только один нормальный, остальные вызывают смех.

Есть очень мерзкое местоимение: "всё". "В корабль попал метеорит, и всё взорвалось". Господа сочинители! В космическом корабле нет детали под названием "всё". Извольте написать конкретно: что взорвалось и почему. Чаще всего местоимение "все", "всё" используются начинающим автором по лени ума. Детально описывать картинку сложно; надо работать, оттачивать речь, собирать факты. Надо мало-мальски разбираться в описываемом предмете. Куда как проще написать расплывчатое "всё", уклончивое "это", предательски двусмысленное "тут". "При воспоминании об этом у него в душе возникало некое возвышенное чувство. Это чувство он лелеял в себе, и это было хорошо"

А вот и нехорошо! Леность ума, беспомощность в описаниях и стремление спрятаться за обтекаемым неконкретным местоимением никогда не будут отнесены к авторским достоинствам.

У местоимения в русском языке своя особенная роль, к примеру, оно активно используется в прямой речи. Для большей выразительности фразы зачастую допускаются даже плеоназмы: "Семен, он умен!" Местоимения хороши, если вы хотите назвать предмет, известный обоим собеседникам, к примеру, фразу: "- Ты по-прежнему пытаешься обосновать Гипотезу существования внепространственных взаимодействий между телами, обладающими массой?!" в речи двух ученых можно поменять на "- Ты по-прежнему пытаешься обосновать ту свою гипотезу?" Оба собеседника знают, о чем идет речь, - к чему утомительный тяжеловесный повтор?

Гоголь очень активно использовал местоимения. Временами чересчур активно, на мой взгляд... впрочем, на вкус и цвет товарищей нет. При этом он великолепно владел приемами, помогающими избегать ляпов. "Но одна между ими всех лучше, всех роскошнее и блистательнее одета. Невыразимое, самое тонкое сочетание вкуса разлилось во всем ее уборе, и при всем том она, казалось, вовсе о нем не заботилась и оно вылилось невольно, само собою. Она и глядела и не глядела на обступившую толпу зрителей, прекрасные длинные ресницы опустились равнодушно, и сверкающая белизна лица ее еще ослепительнее бросилась в глаза, когда легкая тень осенила при наклоне головы очаровательный лоб ее". Николай Васильевич договорился сам с собой, что местоимение "она" будет относиться к одной лишь прекрасной незнакомке, смутившей Пискарева. Именно поэтому "она" - не голова, не тень и не толпа.

14. Средневековые штаны (неконкретность описаний)

Лично меня задевает, когда я читаю в рассказе подобное описание: "Рыцарь ехал, облаченный в средневековую одежду: древний феодальный камзол, старинные штаны и национальную шляпу с традиционным рыцарским пером". Ребята, история костюма очень богата: котты, шоссы, касэды, камзолы, пурпуэны... Наше время дает автору великолепные возможности: пошарив по интернету, можно легко добыть нужную информацию, узнать, чем баскинет отличается от кулеврины и можно ли их вообще сравнивать. Помните Ильфа и Петрова, "стремительный домкрат"? Увы, "домкраты" никуда не исчезли; девы-воительницы в наше время надевают кирасы на голову - все лишь оттого, что пишущему было лень выяснить правильное значение слова. Зачастую автор имеет лишь приблизительное представление о том, что пишет. Результат: взрывающееся в звездолете "всё", "лошадинообразные" создания, "какие-то средневековые плащи"...

Конкретное описание всегда лучше общего; если есть выбор, что предпочесть: бескозырку или головной убор, берите бескозырку. У читателя хорошо проработанные детали произведения вызывают доверие.

15. Репортаж с места действия (телеграфный стиль)

"Взошло солнце. Подул ветерок, тучи ушли к северу. Лучи коснулись верхушек травы, роса испарилась. Зашумели деревья, запели птицы. Все обрадовалось, развеселилось. Лес проснулся, загомонил своим особым говором"

Текст, написанный подобным языком, уже не спасти. Можно напридумывать эпитетов, указать, например, что трава - зеленая и сочная (автор ее пробовал?), а деревья - ветвистые и африканские, что птицы - громогласные. Все втуне. Бесполезно, потому что сам строй предложений неудачен; тупое нанизывание подлежащих и сказуемых не делает текста. А что в итоге? Произведение описывает утро, а читатель засыпает.

Стилистика типов предложения - дело сложное и интересное. Короткие, рубленые фразы придают повествованию живость, длинные - великолепны в описаниях. При этом следует помнить, что текст формируется не просто из предложений, но из логически связанных предложений. Если такой связи напрямую не видно, сознание читателя воссоздаст ее само и результат будет обескураживающим для автора. Пример: "Метнулись тени. Через лес с шумом. Подул ветерок, вызывая ассоциации. Потому что птица. Закричала. Сова?" Я не шучу, некоторые авторы так пишут. Есть ли смысл обижаться, когда читатель компонует для себя этот текст в виде: "Метнулись тени, через лес с шумом. Подул ветерок, вызывая ассоциации. "Потому что птица" - закричала сова"?

Итак, логика, логика и еще раз логика. Без логической связи текст рассыпается подобно венику с прогнившей бечевкой.

Теперь вернемся к первому примеру и задумаемся: сколько в русском языке существует времен глаголов? Никитин утверждает, что : "...дикарь знает, к примеру, всего три времени: прошедшее, настоящее и будущее, а человек даже средний знает в русском языке их двадцать девять (к примеру, прошедшее разовое: курил, ходил, любил, и прошедшее повторяющееся - куривал, хаживал, любливал, прошедшее начинательное - и ну пыхтеть, и надуваться...и т.д.)..."

Вполне может быть. В учебнике Ирины Голуб "Стилистика русского языка", что лежит у меня на столе, эта тема освещена довольно неплохо. Настоящее регистрирующее, настоящее предположения, настоящее времени момента речи, расширенное настоящее - характерны для научного стиля. Официально-деловой: настоящее предписания, вневременное действие, будущее долженствования, будущее условное. Публицистический стиль: настоящее историческое, художественный: мгновенно-произвольное, междометные формы, давнопрошедшее время... Хватит, пожалуй. А ведь есть еще наклонения, виды, залоги.

Если разбирать любой текст мало-мальски опытного автора, становится заметно, что писатель "поворачивает" глаголы, играет ими. Если есть такая возможность, два глагола в одной форме рядом стоять не будут (я не говорю о специальных случаях - перечислении, например). Чем больше "играют" глаголы, тем живее текст; естественно, следует помнить о согласовании времен, но это уже другой вопрос.

Обратимся к классикам:

"Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце - не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное - мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман. Верхний, тонкий край растянутого облачка засверкает змейками; блеск их подобен блеску кованого серебра... Но вот опять хлынули играющие лучи, - и весело и величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило" Иван Сергеевич Тургенев. "Бежин луг".

Заметьте: прошедшее разовое время сменяется настоящим повторяющимся, а оно - прошедшим постоянным (термины условные). Временами идут безглагольные вставки; мастерски используется будущее время. К этому надо стремиться, а не штамповать рассказы тупым телеграфным стилем.

16. И такие, и их с страшным всхлипом... (фоника произведения)

Очень занятно бывает видеть, как автор старается, пишет лиричный рассказ о любви, а читатель по прочтении морщит нос, отворачивает лицо. "Я счастливейший казначей, вашей незабываемейшей секретаршей утешен". Вот уж действительно! Описывается любовь, а текст полон "шей", "щей" и "вшей". В качестве курьеза, для создания комического эффекта, - отчего бы нет? Но если вы пишете лирику на полном серьезе, неблагозвучные произведения просто обречены на провал.

О фонике можно говорить много, укажу лишь самые основные моменты.

-Аллитерация - повторение одинаковых или сходных согласных. "Прохвост к запруде приперся, спереть заброшенный капор"

-Ассонанс - тоже, но с гласными. "Пора, пора травку сажать", "Ох, конопельки уродилось нонеча!"

-Повторение начальных согласных в словах называется анафорой. Очень неприятным может стать текст, в котором всадники "проскакали, привычно привставая на стременах". Какое там - проскакали! Во всем предложении сплошное: "тпру!", "тпру!".

-Повторение конечных звуков - эпифора. Раздолье для канцелярщины: "специализация нашей цивилизации - трансплантация органов"

-Скопление согласных на стыке слов: "змей выполз в злобе из норы". Если вы пишете для детей, подобные ляпы просто недопустимы! Любое ваше произведение должно строиться так, чтобы ребенок мог его прочесть вслух. Даже если у ребенка проблемы с дикцией.

-Зияния - скопления гласных на стыке слов "Я расстаюсь с эльфийкою, и у Аэлландриэль в глазах слезы". При написании фэнтези авторы любят "красивые" имена с обилием гласных. Выбирая имя, всегда следует учитывать - не вызовет ли оно ненужных завываний?

Это основные проблемы. Кроме них есть еще неуместные рифмы ("Мы с Вованом пошли, как короли"), неблагозвучные названия инопланетных рас ("взнизгхи"), обилие шипящих, излишняя ритмизация текста и так далее. Фоника - это мощное оружие в руках автора. К примеру, Лесков, описывая в "Соборянах" негодяя Термосестова, поступил просто. Он не стал описывать в деталях черты характера героя, а заставил его написать донос:

"Комплот демократических социалистов, маскирующихся патриотизмом, встречается повсюду, и здесь он группируется из чрезвычайно разнообразных элементов, и что всего вредоноснее, так это то, что..."

Чувствуете? Грохочущая, бездушная аллитерация на "кр", "бр", самодовольная эпифора "-ся", громоздкие канцеляризмы, чудовищная конструкция "так это то, что". Продираясь сквозь донос Термосестова, читатель ощущает сильный дискомфорт; вернувшись же к обычному стилю Лескова - напевному, ласкающему слух, - испытывает облегчение. Естественно, эти метания отражаются в душе читающего, а как же иначе? Герои оживают, обретают свой неповторимый характер.

Сообщение отредактировал Медведь - Вторник, 05 Января 2010, 19:16


МедведьДата: Вторник, 05 Января 2010, 19:15 | Сообщение # 13
Оруженосец

Группа: Обыватели
Сообщений: 23
Статус: Отсутствует...


17. Что дальше? (послесловие)

Мой краткий обзор стилистических проблем подошел к концу. В этой статье многое осталось за кадром. Очень многое. Неоправданно избыточное словообразование (каких слов не знаем - придумаем сами), неуклюжее видоизменение устоявшихся фразеологических оборотов (воины, падающие смертью храбрых), обилие варваризмов ("колонелы", "сентинелы"), проблемы с перечислением разнородных объектов, сопоставление несопоставимого... Нельзя объять необъятное, да и нужно ли? Многие проблемы исчезнут сами собой, едва лишь автор начнет РАБОТАТЬ. Работать над собой, над текстом, не полагаясь на некое божественное вдохновение, которое само якобы подскажет нужные слова. Не подскажет. Вдохновение вдохновением, - тоже вещь полезная, не спорю, - однако рутинная корректорская правка (и не одна!) необходима любому тексту, как воздух. Читая статьи пушкино-, гоголе-, булгаково- и прочих "ведов" не раз убеждался, какой титанический труд стоит за кажущейся легкостью "Капитанской дочки", "Мертвых душ", "Собачьего сердца".

Я в предисловии уже упоминал об этом, тем не менее, повторю еще раз: писать идеально - невозможно. Стилистические требования зачастую противоречат друг другу; всегда приходится выбирать что-то одно, чем-то жертвовать. При этом автор всегда должен четко и ясно понимать, что он делает. Если начинающий литератор пишет: "Его глаза лихорадочно прыгали по комнате, бешено цепляясь за лицо вошедшего", бесполезно ссылаться на литературную традицию. Да, Булгаков частенько использовал фразы типа: "слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза" или "он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту", но уверяю вас: Михаил Афанасьевич превосходно сознавал грань, за которой метафора становится нелепостью!

Каждая из перечисленных проблем может стать великолепным стилистическим приемом, важно лишь сознавать внутренние механизмы, побуждающие писателя использовать то или иное слово, строить фразу тем или другим способом. Тогда и только тогда станет возможным стилистическое новаторство, отказ от общепринятых норм с целью создать нечто новое, небывалое. Не раньше. Чтобы потрясти основы, их нужно предварительно изучить.

Желаю вам творческих успехов!

6 мая 2003 г. - 7 мая 2003 г.
Владислав Силин
Текст взят с www.tehart.ru



МедведьДата: Вторник, 05 Января 2010, 19:22 | Сообщение # 14
Оруженосец

Группа: Обыватели
Сообщений: 23
Статус: Отсутствует...


НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА:

СОВЕТЫ ОПЫТНЫХ ЛИТЕРАТОРОВ

Не существует полноценного учебника креативного (творческого) письма (хотя на Западе выпускаются книги, претендующие на обладание таким статусом). Литературное творчество - интимнейший процесс. И для каждого автора он настолько своеобычен, оригинален, что... В общем, нет и не может быть Свода правил творчества. Но существуют некоторые законы, нарушить которые - значит сделать ошибку. Их много, но от следования одному из них можно уйти, талантливо следуя другому, - это так. Произведение может быть состоятельным при том, что его автор не уделил должного внимания выполнению некоторых, казалось бы, незыблемых основ литературного процесса. И поэтому - повторюсь, - нет профессионального Свода правил для литератора. Знание автора о креативном процессе складывается из мозаики сведений, которые стекаются к нему отовсюду. В чем-то это мистический процесс. Порой нужное знание приходит именно тогда, когда оно необходимо, а до этого для автора оно как бы не существовало. Поэтому просто читайте, учитесь, думайте, делайте выводы - все подряд.
Вот некоторые из таких правил-законов-советов.

МОТИВ, ЦЕЛЬ СОЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Из статьи редактора научно-фантастического журнала "Порог" Алексея Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Неплохо бы, по-моему (и не только по-моему!), прежде чем приступать к работе над текстом, определиться, ЧТО вы, собственно, хотите сказать своим произведением. Зачем пишете? Чтобы поставить проблему? Указать путь ее решения? Привлечь внимание к чему-то, о чем-то предупредить? Просто развлечь?"

ПЕРВАЯ ФРАЗА

Из работы М.Веллера "Технология рассказа":
"Первая фраза. Эта проблема заслуживает самостоятельного исследования. Вопрос "Как начать?" довлеет над автором постоянно. Важность первой фразы отмечена многими и давно. Первая фраза - это камертон, задающий звучание всей вещи.
Иногда первая фраза просто хороша сама по себе и долго живет в памяти писателя невостребованной: ее не к чему приспособить. Постепенно звучание ее расширяется, она обрастает дополнительным смыслом, возникает паутина ассоциаций, из которых постепенно прорисовывается контур рассказа, созвучного этой фразе. В такой ситуации первую фразу можно уподобить паровозу, вытягивающему из темного тоннеля поезд рассказа. (Подобный вариант создания рассказа родствен рождению стихов, методу поэтическому, эмоционально-ассоциативному, когда один оборот, одна строка вызывает за собой к жизни последующие строфы.)
Бывает наоборот: рассказ в общем готов, но без хорошей первой фразы ему не хватает определенности, энергичности, - поезду не хватает того самого паровоза. Иногда подолгу, мучительно, порой безуспешно ищет автор эту сакраментальную фразу.
Есть старый рецепт: из уже готового рассказа вообще выбросить начало, первый абзац или даже страницу-две - тогда фраза, оказывающаяся первой, уже несет в себе общую тональность и энергию рассказа, поскольку к этому месту автор уже "расписался", стиль рассказа обрел определенность. Пожалуй, это годится для большинства рассказов - но только не для тех, где звучание слова, отточенность языка имеют большое значение. В настоящей короткой прозе каждое слово и каждый знак должны стоять на единственно возможном месте.
А порой у писателя имеется в загашнике запас хороших фраз, годящихся для зачинов, и он "прицепляет" к уже готовому рассказу подходящее начало. Пусть даже оно грубовато стыкуется с последующим материалом рассказа - читатель этого не заметит и примет как должное: если фраза хороша, смачна, соответствует общему духу рассказа, можно не слишком заботиться о тщательной шлифовке швов и стыков текста: резкий мазок в живописи предпочтительнее гладенького размазывания красок.

Основные типы первых фраз можно, пожалуй, перечислить:

а) Экспозиционная. Первой же фразой автор старается ввести читателя в курс дела как можно полнее: называется и характеризуется герой, указывается место и время действия, так что сразу становится понятно, о чем пойдет речь. Например: "На исходе холодного сентября начальник геодезической партии Иван Петров ожидал в таймырской тундре вертолет, который должен был вывести их на материк". Это сразу настраивает на обстоятельное, объективное повествование. Начало обстоятельное, вразумительное, богатое информацией и бедное эмоциями, интонационно нейтральное. Это самый простой, азбучный ход, к которому охотно прибегают начинающие авторы.

б) Пейзажная. Описывается место действия, обычно с привнесением настроения. Также удобное начало: та печка, от которой легко танцевать в любую нужную сторону. Пейзаж может быть мрачным или светлым, городским или "природным". Обычно последующие фразы и абзацы соединяются с ним по принципу внутреннего созвучия, но возможен и принцип контраста: яркий луг - мрачное действие и т.п.

в) Автобиографическая. Когда рассказ ведется от первого лица, просто напрашивается начало вроде: "Тогда-то я был там-то и делал то-то". "Однажды, возвращаясь домой, я увидел, как по лестнице поднимали рояль". Дальше можно познакомиться с владельцем рояля, а можно вспоминать, как в армии сержант заставил музыкантов тащить рояль на шестой этаж, или как рассказчик был на фортепианном концерте, или как в детстве его заставляли учиться музыке и т.п. Первый вариант - "однажды со мною случилось то-то" - пожалуй, наипростейший из всех существующих: так часто пишут графоманы, тут большого ума не требуется. Хотя все зависит от того, что же будет дальше...

г) Биографическая. Без особых ухищрений начинают с описания прошлого или настоящего главного героя. Вариант усложнен, если начинают с биографии второстепенного героя. ("Роберт Кон был когда-то чемпионом Принстонского колледжа в среднем весе". - Хемингуэй.) Вариант еще более усложнен, если герой вообще не имеет отношения к действию, а связь здесь - ассоциативная, или для контраста, или для достижения юмористического эффекта.

д) Характеристика. Первой же фразой характеризуется герой, как правило - центральный. ("Я человек больной. Я злой человек..." - Достоевский.) Иногда, подбираясь к главному исподволь, автор начинает с характеристики второстепенного героя. Такой зачин сразу дает причинную, психологическую мотивировку будущих действий.

е) Сентенция. Выгодна тем, что дает и мысль, и настроение, и предупреждение о необходимости читать внимательно: может быть актуальной или вечной, веселой или печальной, нарочито-наивной или скорбной. "Беды, как известно, идут полосой". Опасность тут в том, что легко впасть в напыщенность и банальность, показаться претенциозным.

ж) Портрет. Один из традиционных и испытанных видов зачина. Обычно, опять же, относится к главному герою, но не обязательно. Может быть стилистически разнообразным: серьезным, сатирическим, фантастическим, юмористическим и т.д.

з) Деталь. Первая фраза - словно взгляд через увеличительное стекло на какой-то один предмет, одну черту - будь то обгорелое дерево, или какой-то звук, или злые глаза чьи-то, или денежная купюра и т.д. Деталь такая обычно броская, резкая, примечательная - хотя и здесь может быть наоборот, автор специально подчеркивает заурядность, обыденность того, что описывает. Деталь, выпяченная в первой фразе, приобретает символическое значение, ассоциативно переносимое на дальнейшее повествование.

и) Действие. Автор берет быка за рога, отбрасывая всяческие предисловия и начиная прямо с какого-то момента происходящих событий. "Сидоров осторожно закрыл дверь и с чемоданом в руке спустился по лестнице". Плюс в том, что на первых порах читатель гарантирован от скуки: рассказ динамичен. Трудность в том, что обстановку, обстоятельства и проч. автор теперь должен давать через детали, штрихи, отдельные фразы. Это позволяет сделать рассказ более емким, лаконичным, придать изображаемому зримость и глубину: текст несет в себе опорные точки, по которым каждый читатель чуть по-своему видит происходящее. Поскольку обстановка вначале еще не ясна, то первая фраза действует несколько интригующе, обещает и дальше динамичность, вызывает желание узнать, в чем же дело. Чтобы не обмануть интерес читателя и выдержать весь рассказ на уровне хорошего начала, требуется несомненный профессионализм.

к) Концентрат действия. Выражается простым нераспространенным предложением: подлежащее плюс сказуемое, два слова, никаких подробностей. Предмет действия может быть главный и второстепенный. Главный - "Самолет взлетел", "Траулер тонул", "Николаев упал". Предполагает в последующих фразах напряженность интонации, лаконичность, динамизм, логическое развертывание действия. Второстепенный - "Падал снег", "Солнце село", "Мороз крепчал". Последний зачин высмеян сто лет назад Чеховым в "Ионыче" как отчаянный штамп, и однако, как заметил Вамбери, "старые истины самые верные - они испытаны временем". Начинающий писатель должен знать штампы, чтобы избегать их; настоящий писатель не должен бояться ничего. Штамп-то он штамп, а действует эффективно. Разумеется, все средства художественного языка по мере развития и распространения их употребления теряют свою свежесть, стираются, пользоваться ими становится как бы неприличным: "Это плохо, потому что банально". Но есть тот уровень языка, который не может стать банальным: краткая передача информации.

л) Сильное действие. Предыдущий вариант, но распространенный дополнением и обстоятельством. Излюбленный зачин короля нашей коммерческой беллетристики Валентина Пикуля: "Лошади рушили фургоны в воду", "Ветер рвал плащи с генералов". Штамп, отшлифованный до блеска. Безошибочно выигрышное начало. Слияние элементов действия, пейзажа, экспозиции, поданное с предельной экспрессией. (Ах, и Пушкин любил начинать так: "Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова". - "Пиковая дама".)

м) Эмоциональная фраза. Может выражаться восклицанием, междометиями, отдельными словами или одним повторяемым словом, чьей-то репликой. "Ox... Как же теперь...", "Ура! Отлично!", "Ну же ты и осел...", "Теперь он не выкрутится?" - и т.п. Предваряет эмоционально сходную сцену или же продолжается объяснением того, с чем связаны и кем по какому поводу высказаны данные эмоции".

ВСТУПЛЕНИЕ, ЗАЧИН

Из статьи А.Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Первый совет-пожелание: не усыпляйте читателя занудными длиннющими вступлениями. Лучше сразу - быка за рога! Начните с интересного эпизода, подденьте читателя на крючок, зацепите его внимание - а уж потом, по ходу повествования, растолковывайте, что к чему, и зачем, собственно, герой мочил из бластера этих зеленых чудиков..."
Из работы М.Веллера "Технология рассказа":
"Формы зачина. Интонационный строй первой фразы, ее информативная нагрузка и эмоциональный аспект должны, естественно, сочетаться с последующими фразами, выполняющими по отношению к первой подчиненную роль, подстраивающимися под нее по форме и содержанию. Вариабельность форм зачина способствует этому соответствию:

а) Повествовательная. Самая привычная и традиционная.

б) Диалог. Очень удобное и выгодное начало. Во-первых, сказать можно все, что угодно: о герое и о пейзаже, о действии и о вечных истинах. В-третьих, диалог можно продлить, а можно в любой момент оборвать и перейти к повествованию. В-четвертых, на первую реплику может следовать как прямой логичный ответ, так и самый неожиданный, непоследовательный, что оживляет вхождение в рассказ.

в) Монолог. Сохраняет многие преимущества диалога. Может быть прямым и внутренним, предполагать наличие слушателя или нет. Тоже позволяет оживить любые фразы разнообразнейшими разговорными выражениями и интонациями.

г) Письмо. Близко к монологу, причем имеет то преимущество, что в нем можно сочетать разговорную речь с особенностями эпистолярного стиля. Письмо как зачин может быть рассказом в рассказе, резко повышая емкость и "полезную нагрузку" текста.

д) Документ, причем самый разнообразный: приказ об увольнении, выписка из архива, заявление на квартиру, приговор суда и т.д."

Из работы М. Горького "Письма начинающим литераторам":
"Начинать рассказ "диалогом" - разговором - приём старинный; как правило, художественная литература давно забраковала его. Для писателя он невыгоден, потому что почти всегда не действует на воображение читателя.
Начинать рассказ разговорной фразой можно только тогда, когда у литератора есть фраза, способная своей оригинальностью, необычностью тотчас же приковать внимание читателя к рассказу.
Вот пример. Летом этим на волжском пароходе какой-то пассажир третьего класса произнёс:
- Я тебе, парень, секрет скажу: человек помирает со страха. Старики -- они, конечно, от разрушения тела мрут...
Начинать рассказы речью такого оригинального смысла и можно и следует, но всегда лучше начать картиной - описанием места, времени, фигур, сразу ввести читателя в определённую обстановку".

КОМПЕТЕНТНОСТЬ ПИСАТЕЛЯ И ДОСТОВЕРНОСТЬ ИЗОБРАЖАЕМЫХ ИМ ЯВЛЕНИЙ
Из статьи А.Корепанова "Винегрет для начинающих":
"Автор обязательно должен хорошо знать то, о чем пишет. Не знаешь - узнай. В наши дни нужную информацию раздобыть не так сложно. Все должно быть достоверно".
Из работы М.Горького "Письма начинающим литераторам":
"В день, когда объявлена была война с Германией, о выступлении Англии ещё не было известно.
Соборный протопоп не мог дать "крестом сигнала к отходу поезда", это - дело не его компетенции, а дело начальника станции. Монашество не обряжалось в золотые вышивки, в позументы и мишуру.
Кровь "из рассечённого виска" у Вас "падает лоскутками". "Из-под рассечённого века светился глаз" - ясно, что Вы пишете о том, чего не видели, а этого делать не следует".

Цитаты из статьи А.Корепанова "Винегрет для начинающих".

АВТОБИОГРАФИЧНОСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

"Опять же, не совет, а мое мнение: НЕ ТОНУТЬ В ЛИЧНОМ, не плодить из рассказа в рассказ собственные отражения... Хотя тут можно и поспорить".

ВЫСОКАЯ ОБЩАЯ КУЛЬТУРА ПИШУЩЕГО

"Любой писатель должен обладать высокой общей культурой, образованностью, эрудированностью - называйте как хотите, но вы меня, надеюсь, поняли".

ЧИТАЙТЕ КЛАССИКОВ!

"Книжки-то все-таки почитывайте, и не только фантастику, а "классиков", Пушкина, там, Чехова и так далее. Не творите произведения-кальки с компьютерных игр и "видиков". А такое мне попадается довольно часто, вплоть до этих набивших оскомину фраз: "Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?", "Ты в порядке?" и т.д. Перечитывайте, не столько уже следя за развитием сюжета, сколько изучая технику письма; не ЧТО написано, а КАК написано". Сюжеты... Некий герой, вооружившись лазерным мечом, ушел из отчего дома и отправился "квестовать" по разным мирам. Одного злодея прибил, от второго ушел, а третий его взял... и съел. Потому что был круче. Тут и сказочке конец. Хотя на деле неизмеримо больше таких текстов (произведениями их назвать как-то язык не поворачивается), где герой и третьего героя победил, и что-то там такое добыл. Потому как читатель любит счастливые... м-м... энды. А еще - продолжения. Но суть от этого не меняется.
Язык... Просто убивает обилие штампов. Ребята, старайтесь писать по-своему, избегайте этих бесконечных "звонко щебечущих птиц", "побелевших костяшек пальцев", "потемнения в глазах" и прочая".

НЕ СТОИТ ПОУЧАТЬ

"А вот дидактичность, напротив, - это не вершина, а яма, в которую лучше не падать. Не стоит поучать читателя, не надо считать его глупее автора".

СЮЖЕТ, ФАБУЛА, КОМПОЗИЦИЯ

Итак, мы вооружились знаниями о некоторых приемах, которые используются в художественной литературе. Мы теперь имеем представление о том, как писать. У нас есть идея, замысел, мы придумали героев, знаем, чем они будут заниматься и с чем бороться, но... Но вот как "выстроить" наше произведение? В какой последовательности мы будем излагать нашу историю? Ведь от этого зависит, сможем ли мы заинтриговать читателя, завладеть его интересом, с максимальной точностью и силой донести до него то, что хотели сказать. Это очень важно - уметь строить.
Для того чтобы разобраться в этом вопросе, давайте введем такие понятия, как фабула, сюжет и композиция литературного произведения.
Существуют различные толкования понятий "фабула" и "сюжет". Мы примем те, которые основаны на следующих представлениях.
Предположим, что у нас есть замысел произведения. То есть мы в общих чертах знаем, о чем будем рассказывать. Это значит, что мы знаем фабулу.

Фабула - это события, происходящие в литературном произведении, но выстроенные в их естественном, хронологическом порядке, так, как они происходили бы или могли бы происходить в действительности.

То есть это наш рассказ, повесть или роман, изложенные "просто", "напрямую", в одной или нескольких фразах. Например, упрощенную фабулу шекспировской трагедии "Гамлет" мы могли бы сформулировать так: "Брат датского короля тайно убивает брата, завладевает короной и женится на королевской вдове. К сыну убиенного, принцу Гамлету, является призрак отца и рассказывает о совершенном злодействе. Гамлет пытается отомстить королю-убийце, но гибнет на дуэли". Просто и понятно. Но в "Гамлете" действия разворачиваются в совершенно иной последовательности! К примеру, первая сцена трагедии - явление призрака отца Гамлета перед охраной замка и другом Гамлета, Горацио. А убийство короля происходит задолго до того, как начинается представляемое нам Шекспиром действие, да и то "за кадром", в пьесе его нет. Наблюдать же мы его можем только в интерпретации заезжих в королевский замок актеров, которых Гамлет попросил (в третьем акте трагедии) сыграть пьесу по подсказанному им сценарию.
Если мы в пересказе будем строго следовать авторской последовательности изложения, то расскажем сюжет.

Сюжет - художественно целесообразная система описываемых событий, которые автор излагает в такой последовательности и с использованием таких литературных форм и приемов, которые наиболее полно отвечают его творческой задаче.

Понятно, что рассказать сюжет порой непросто - настолько, насколько непросто автор "выстроил" произведение. Ведь направление событийного плана в сюжете может совпадать с фабульным (и тогда фабула "равна" сюжету), но чаще всего отличается от него (как в "Гамлете"). Поэтому фабулу называют еще "выпрямленным" сюжетом, а в случае, когда она сюжету "не равна", говорят об обратной сюжетной композиции.
Вот мы и подошли к понятию "композиция".

Из работы Т.Т. Давыдовой, В.А. Пронина "Теория литературы":
"Композиция - построение, расположение всех элементов художественной формы.
Композиция бывает внешней и внутренней.
К сфере внешней композиции относят деление эпического произведения на книги, части и главы, лирического - на части и строфы, лиро-эпического - на песни, драматического - на акты и картины.

Область внутренней композиции включает в себя все статические элементы произведения:

-- разные типы описаний - портрет, пейзаж, описание интерьера и бытового уклада жизни героев, суммирующую характеристику;

-- внесюжетные элементы - экспозицию (пролог, вступление, "предысторию" жизни героя), эпилог ("последующую" историю жизни героя), вставные эпизоды, новеллы;

-- всевозможные отступления (лирические, философские, публицистические);

-- мотивировки повествования и описания; формы речи героев: монолог, диалог, письмо (переписка), дневник, записки;

-- формы повествования, называемые точками зрения (позиция, с которой рассказывается история или с которой воспринимается событие истории героем повествования. Понятие точки зрения в литературе аналогично понятию ракурса в живописи и кино)".



МедведьДата: Вторник, 05 Января 2010, 19:23 | Сообщение # 15
Оруженосец

Группа: Обыватели
Сообщений: 23
Статус: Отсутствует...


Но это только то, что включает в себя композиция. Как же она "работает"?

Из работы М.Веллера "Технология рассказа":
"Композиция (построение, структура, архитектоника) рассказа - это расположение отобранного материала в таком порядке, которым достигается эффект большего воздействия на читателя, чем было бы возможно при простом сообщении фактов. Перемены в последовательности и соседстве эпизодов обусловливают разное ассоциативное, эмоциональное смысловое восприятие материала в целом. Удачная композиция позволяет добиться максимума смысловой и эмоциональной нагрузки при минимуме объема.

1. Прямоточная композиция. Наиболее древний, простой и традиционный способ передачи материала: какая-то несложная история с минимальным количеством значимых действующих лиц рассказывается в последовательности событий, связанных единой причинно-следственной цепью. Для такой композиции свойственна неторопливость и подробность изложения: такой-то сделал то-то, а потом было так-то. Это позволяет обстоятельно углубиться в психологию героя, дает читателю возможность отождествить себя с героем, влезть в его шкуру, сочувствовать и сопереживать. Внешняя простота, как бы бесхитростность и безыскусность такого построения вызывают дополнительное доверие читателя, единая нить повествования позволяет не рассеивать внимание и целиком сосредоточиться на изображаемом. Так, к примеру, построен рассказ Ю.Казакова "Голубое и зеленое" - ностальгическая история первой юношеской любви: вечная тема, банальный материал, несложный городской язык, но, проживая вместе с героем день за днем, читатель радуется, печалится, тоскует.

2. Окольцовка. Обычно отличается от композиции предыдущего типа только одним: авторским обрамлением в начале и в конце. Это как бы рассказ в рассказе, где автор представляет читателю героя, выступающего в дальнейшем рассказчиком. Таким образом создается двойной авторский взгляд на рассказ: поскольку сначала охарактеризовывается рассказчик, то затем в собственно рассказе может "браться поправка на рассказчика" - образы автора и рассказчика намеренно расподобляются. Автор, как правило, мудрее и информированнее рассказчика, он выступает судьей и комментатором собственной истории.
Выгоды такого приема в том, что
а) рассказчик может говорить любым языком - не только грубыми просторечиями, что простительно, но и литературными штампами, что иногда выгодно автору, поскольку просто и доходчиво: у автора развязаны руки, возможные обвинения в примитивности языка, дурном вкусе, цинизме, антигуманизме и т.п. он перекладывает на плечи своего ни в чем не повинного рассказчика, а сам в обрамлении может отмежеваться от него и даже осудить;
б) достигается дополнительная достоверность: обрамление нарочито просто, обыденно, от первого лица, - читатель как бы подготавливается к дальнейшей истории;
в) "двойной взгляд" может играть провокационную роль: читатель не соглашается с мнением как рассказчика, так и автора, он как бы вовлекается в дискуссию, подталкивается к собственным размышлениям и оценкам, коли не получает в готовом виде оценку единую.
В качестве примеров - такие известные рассказы, как "Счастье Мопассана", "Под палубным тентом" Лондона, "Судьба человека" Шолохова; прием это распространенный.
Окольцовка применяется и с более сложными видами композиции, но уже реже.

3. Точечная (новеллистическая) композиция. Отличается тем, что какое-то количество мелких подробностей и обстоятельств веером привязано к одному событию незначительного масштаба. Соблюдается триединство времени, места и действия. Характерна для бытовой прозы. Автор как бы наводит увеличительное стекло на одну точку и пристально разглядывает ее и ближайшее окружающее пространство. В "точечной" новелле нет ни развития характеров, ни изменения ситуации: это картинка из жизни.
Наиболее ярко это выражено в новеллистике Шукшина и Зощенко. Вот рассказ Шукшина "Срезал". Говорится о деревне, о семье Журавлевых, о Глебе Капустине: предыстория, характеры, обстоятельства. Затем - суть; застольный разговор, когда Глеб "доказывает" кандидату наук его "необразованность". Детали, лексика, эмоциональное напряжение превращают жанровую зарисовку в принципиальное столкновение торжествующего и завистливого хамства с наивной интеллигентностью.
Можно сказать, что точечная новелла - это один малый штрих из жизни, под пристальным взглядом автора принимающий масштабы и глубину художественного произведения. Таковы знаменитые короткие рассказы Хемингуэя. Через жест, взгляд, реплику единичный и внешне незначительный случай превращается в показ всего внутреннего мира героя, всей окружающей его атмосферы.
Различие прямоточной и точечной композиции в том, что в последней "ничего не происходит".

4. Плетеная композиция. Действие в ней есть, есть и последовательность событий, но русло повествования размывается в сеть ручейков, авторская мысль то и дело возвращается к прошлому времени и забегает в будущее, перемещается в пространстве от одного героя к другому. Этим достигается пространственно-временная масштабность, вскрывается взаимосвязь различных явлений и их взаимовлияние. На ограниченном пространстве рассказа сделать это нелегко, данный прием характерен скорее для таких романистов, как Томас Вулф. Однако поздняя новеллистика Владимира Лидина - пример удачного применения композиционной "плетенки", где за нехитрыми поступками обычных людей стоит все их прошлое, весь круг интересов и симпатий, память и воображение, влияние знакомых и следы былых событий. Если каждый тип композиции вообразить в виде графика-иллюстрации, то длинная нить "плетенки" выпишет немало кружев, пока доберется до конечной цели.

5. Остросюжетная композиция. Суть ее в том, что наиболее значительное событие ставится в самый конец повествования, и от того, произойдет оно или нет, зависит жизнь или смерть героя. Как вариант - противоборство двух героев, которое разрешается в самом конце. Короче - кульминация является развязкой. В общем это коммерческий, спекулятивный ход - автор играет на природном человеческом любопытстве: "Чем все кончится?" По такой схеме строятся триллеры Чейза, на таком приеме построен самый знаменитый из романов Хейли - "Аэропорт": взорвет злоумышленник самолет или нет? Интерес к этому заставляет читателя жадно проглатывать роман, нашпигованный массой побочных подробностей. В новеллистике такой прием ярко проявляется у Стивена Кинга.

6. Детективная композиция. Отнюдь не адекватна предыдущей. Здесь центральное событие - крупное преступление, необычайное происшествие, убийство - выносится за скобки, а все дальнейшее повествование - как бы обратный путь к тому, что уже произошло раньше. Перед автором детектива всегда стоят две задачи: во-первых, придумать преступление, во-вторых, придумать, как его раскрыть, - именно в таком порядке, никак не в обратном! Все шаги и события изначально предопределены преступлением, словно ниточки тянутся из каждого отрезка пути к единой организующей точке. Построение детектива - как бы зеркально: действие его заключается в том, что герои моделируют и воссоздают уже бывшее действие. Из коммерческих соображений авторы детективов развозят их до объемов романов, но изначально, созданный Эдгаром По и канонизированный Конан Дойлем, детектив был рассказом.

7. Двухвостая композиция. Самый эффектный, пожалуй, прием в построении прозы. В литературе первой половины XIX века встречался в таком виде: какое-то описываемое событие оказывается сном, и затем произведение оканчивается совсем иным образом, чем полагал было читатель ("Гробовщик" Пушкина). Самый знаменитый образец - рассказ Амброса Бирса "Случай на мосту через Совиный ручей":
разведчика вешают, веревка обрывается, он падает в воду, спасается от стрельбы и преследований, после тяжких испытаний достигает родного дома, - но все это ему лишь казалось в последние миги жизни, "тело покачивалось под перилами моста".
Построение такое сродни инквизиторской "пытке надеждой": приговоренному предоставляют возможность бежать, но в последний миг он попадает в объятия тюремщиков, ждущих его у самого выхода на свободу. Читатель настраивается на благополучный исход, сопереживает с героем, и сильнейший контраст между счастливым концом, до которого повествование уже добралось, и трагическим, каковой оказывается в действительности, рождает огромное эмоциональное воздействие. Здесь в узловом моменте повествование раздваивается, и читателю предлагают два варианта продолжения и окончания: сначала благополучный и счастливый, затем зачеркивают его, объявляя несбывшейся мечтой, и дают второй, реальный.

8. Инверсионная композиция. Эффект ее, так же, как и предыдущей, основан на контрасте. Какое-то событие изымается из естественной хронологической цепи и помещается рядом с противоположным ему по тональности; как правило, эпизод из будущего героев переносится в настоящее, и соседство полной надежд и веселья молодости - и уставшей, многого не добившейся старости рождает щемящее ощущение быстротечности жизни, тщеты надежд, бренности бытия.
В пьесе Пристли "Время и семья Конвей" в первом действии молодые люди строят планы, во втором - десять лет спустя - прозябают, в третьем, являющимся непосредственным завтрашним продолжением первого, продолжают надеяться и бороться (а зритель знает уже, что надеждам их не суждено сбыться).
Обычно двухвостая и инверсионная композиции используются для создания трагической тональности, "плохих концов", хотя, в принципе, возможно наоборот - утвердить светлый конец, завершая мрачные по колориту события жизнеутверждающим эпизодом из другого временного пласта.

9. Шарнирная композиция. Классический образец - новеллистика О.Генри. Интереснейший гибрид с использованием элементов детектива, ложного хода и инверсии. В узловом пункте развития действия самое принципиально важное событие изымается автором и сообщается под самый конец. Совершенно неожиданная концовка придает всему рассказу смысл иной, нежели читатель видел до этого: поступки героев приобретают иную мотивировку, иными оказываются их цель и результат. Автор до последних строк как бы дурачит читателя, убеждающегося, что главного-то в рассказе он не знал. Такую композицию можно было бы назвать обратной: концовка рассказа обратна тому, что ожидает читатель.
Суть в том, что любой рассказ О.Генри вполне мог бы существовать и без "коронной" концовки. На концовке же, как на шарнире, рассказ поворачивается другой своей стороной, превращаясь фактически во второй рассказ: могло быть вот так, но на деле вот эдак. Сыщик оказывается жуликом, ручной лев - диким, и т.д.

10. Контрапункт. Аналогично музыкальному термину - параллельное развитие двух или более линий. Классический образец - "42-я параллель" Дос Пассоса. Незнакомые между собой люди живут каждый своей жизнью, соприкасаясь лишь изредка.
Вообще такое построение более свойственно длинной прозе, роману. В новеллистике встречаются два варианта контрапункта:
а) две-три не связанные между собою сюжетно линии совмещаются по пространственно-временному принципу - и то, и другое, и третье происходит здесь и сейчас: в результате такого монтажа возникает совершенно новая ассоциативная, эмоциональная, смысловая окраска (так, в знаменитой сцене объяснения Родольфа и Эммы в "Мадам Бовари" Флобера перемежение фраз обольстителя отрывками из сельскохозяйственного доклада создает ощущение пошлости - и в то же время желания Эммы бежать от этой пошлости);
б) линия из прошлого, история из прежней жизни перемежается с лицевым планом, объясняя поведение героя в настоящий момент, раскрывая его внутренний мир, - прошлое как бы живет в настоящем (как, скажем, в рассказе Сергея Воронина "Роман без любви").

11. Револьверная композиция. Здесь событие показывается с разных точек зрения глазами нескольких героев, подобно тому, как деталь, доводимая до нужной формы, поочередно обрабатывается несколькими резцами, подаваемыми вращающейся обоймой. Это позволяет и диалектически рассмотреть происходящее, и показать героев как со стороны, так и изнутри, их собственными глазами. В одном случае
а) каждый из героев повторяет свою версию одного и того же события ("В чаще" Акутагавы);
в другом
б) рассказчики сменяются по мере развития действий, как в эстафете ("Сеньорита Кора" Кортасара)".

4. ЧЕТЫРЕ ИСТОРИИ БОРХЕСА

Итак, мы теперь знаем, что можем изложить нашу историю самыми различными способами. Можем тасовать времена и события, как карты; переносить читателя из одного мира, из одного пространственно-временного пласта в другой; можем изложить отношения героев не напрямую, в форме повествования, а дать читателю возможность подслушать их разговор, или беседу о них неких посторонних людей, или познакомить читателя с их перепиской, дневниковыми записями. Можем вести рассказ словами одного из своих персонажей, а то привлечь для этого дела и нескольких героев... И так далее. Но теперь давайте зададимся вопросом: много ли в нашем распоряжении историй?
Говорят, что существует всего десять-двенадцать мировых сюжетов, вокруг которых, собственно, и крутятся все романы, повести, рассказы, новеллы и сценарии. Это похоже на правду. Во всяком случае, когда я мысленно "тяну" сюжет своего будущего романа, каждый раз с удивлением сталкиваюсь со следующим феноменом: нельзя отклоняться от некоторых линий изложения (больше ничего об этом сказать не могу, это вещь неопределимая), в ином случае произведение разваливается, становится "несъедобным". Видимо, объяснение этого "чуда" лежит в учете психологических особенностей нашего восприятия.
Луи Хорхе Борхес ввел еще более узкую классификацию мировых сюжетов. Он считал, что в литературе существуют всего четыре истории. Это:

-- История возвращения;

-- История поиска;

-- История о том, как герои штурмуют и защищают укрепленный город;

-- История самоубийства Бога.

И это тоже похоже на правду! Действительно, какое бы литературное произведение мы ни взяли, оно подпадает под классификацию аргентинского писателя! Возьмем "Войну и мир" Толстого, в котором множество сюжетных линий. Истории Андрея Болконского и Пьера Безухова - истории духовного, нравственного поиска; война 1812 года в романе - история о том, "как герои штурмуют и защищают укрепленный город"... "Преступление и наказание" Достоевского - это история самоубийства Бога в человеке (Раскольников подавляет в себе богочеловеческое начало и становится убийцей) и возвращения (главный герой в результате глубокого внутреннего перерождения снова обретает себя самое, приходит к Любви и Вере). В принципе, все романы Достоевского - как правило, бессюжетные, в которых основной темой является философско-психологические коллизии внутреннего мира героев, - истории самоубийства Бога. Князь Мышкин в "Идиоте", Дмитрий и Иван Карамазовы в "Братьях Карамазовых"... Но оставим классику. "20 тысяч лье под водой", "Пятнадцатилетний капитан", "Таинственный остров" Жюля Верна, "Робинзон Крузо" Даниэля Дефо - истории поиска и возвращения, "Волшебник Изумрудного города" Александра Волкова - история поиска (Железный дровосек мечтает обрести живое Сердце, символ Доброты, Лев - Смелость, Страшила - Ум) и история возвращения (Элли ищет способ вернуться домой из страны Оз)... А сказка "Красная Шапочка" Шарля Перро? Классическая история возвращения. С того момента, как мы узнаем, что маленькая девочка должна пройти через глухой лес, в котором обитает злой Волк, мы думаем только об одном: "Вернется или нет"?
Ну, хорошо. Допустим, мы согласились, что всегда слушаем, читаем, или пишем, или рассказываем одну из четырех или десяти мировых историй - в одной из бесчисленных авторских интерпретаций. Что это нам дает?
А то, что мы должны понять: "не важно - о чем, важно - как". Не важно, какую историю мы рассказываем - важно, как мы это делаем. Как чувствуем Слово, как мыслим, как интригуем, как "строим". Насколько интересно и значительно создаваемое нами произведение.
И еще один важный вывод мы можем сделать, познакомившись с классификацией Борхеса.
Смотрите, в любой истории герой всегда отягощен решением какой-то задачи. Скажем сильнее - он всегда имеет суперзадачу. Он должен "вернуться", "найти", "штурмовать", "оборонять", разрешить проблемы своего внутреннего бытия, преодолеть искушение, заблуждение, ложь, ведущие его к пропасти (к "самоубийству Бога"). И всегда он встречает на пути к решению своей суперзадачи препятствия, должен их преодолевать, бороться. То есть он находится в конфликте либо с другими героями произведения, либо с обстоятельствами, либо с собственным "я". И такое положение дел - непреложность литературного произведения. Мы пишем ради создания конфликта (если только не создаем идиллию), на конфликте все держится, в ином случае у нас ничего не получится. Представьте себе Красную Шапочку без суперзадачи! "В лес, что ли, пойти? К бабушке? Пойду, пожалуй, потихоньку... Устану - вернусь..." И Волка - сытого, благодушного, лежащего под деревом брюхом кверху: "Никак, к бабушке собралась? Ну, иди с Богом..." Так у нас никакой сказки не получится! Все виснет, нет энергетики, нет динамики, нет интриги. Потому что у героев нет суперзадач, в произведении нет конфликта!
Впрочем, о конфликте - особый разговор.

ДЕСЯТЬ ЭЛЕМЕНТОВ РОМАНА

Лекция, прочитанная автором в Школе стилистики и мастерства прозаика по работам Т.Т. Давыдовой, В.А. Пронина "Теория литературы", О.И. Федотова "Теория литературы", Н.В. Басова "Творческое саморазвитие, или Как написать роман".

Конфликт - неотъемлемая часть произведения. Но что еще? Какие элементы оно в себя включает - обязательные и не очень?

КЛАССИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ

Классическая схема литературного произведения такова.

-- Экспозиция

-- Завязка

-- Конфликт

-- Кульминация

-- Развязка

-- Эпилог

Это ни в коем случае нельзя считать планом. Кое-какие элементы схемы могут меняться местами, "растворяться" друг в друге, развязка и эпилог - необязательные части романа, повести, рассказа или новеллы. Ваша история может начинаться сразу с завязки или с описания конфликта. Экспозиция может "размазаться" по первой части романа. Можно начать описывать конфликт, а потом "вспомнить", с чего все началось, то есть включить в повествование завязку... Но давайте все-таки разберем подробно, что собой представляет каждый из элементов литературного произведения.

Экспозиция.
Обрисовывает еще не заколебавшееся состояние мира произведения. Знакомит читателя с этим миром; в ней определяется место и время описываемых событий; представляются действующие лица.
Яркий пример произведения, в котором автор уделяет экспозиции большое внимание, в котором она прописана очень детально, - драма Островского "Гроза". Действие пьесы развивается медленно и тягуче, вступление зрителя в мир "темного царства" занимает весь первый акт и начало второго. Зритель имеет возможность внимательно рассмотреть окрестности захолустного купеческого городка Калинова, не торопясь ознакомиться с бытом и нравами его обитателей. Естественно, это не может быть примером идеального построения экспозиции: не будем забывать о динамике нашего произведения. В случае "Грозы" Островский-реалист ставил перед собой определенную задачу - создать детальную картину, не вызывающую у зрителя никаких сомнений в достоверности происходящего на сцене, - и блестяще справился с ней, у нас такой задачи может не быть. Примером стремительного построения экспозиции служит роман "Евгений Онегин". А.С. Пушкин буквально в нескольких строфах ("Мой дядя самых честных правил...") вводит нас в мир забот и обстоятельств жизни "молодого повесы", заглавного героя.
В экспозиции также упоминаются особенности, детали, которые автор хотел бы впоследствии использовать для развития действия или в разрешении конфликта. Это может быть что угодно. Например, медальон на шее героини, татуировка на теле героя, которые впоследствии станут свидетельством принадлежности к славному роду при раскрытии некой семейной тайны. Особенность конструкции здания или какого-нибудь аппарата, которая потом сыграет решающую роль в спасении героев, и т.д. Эти элементы экспозиции - "ружья", развешанные на стенах, которые должны выстрелить в нужный для автора момент.
Как мы уже сказали, экспозиция не обязательно должна быть началом произведения. Если роман, рассказ требует резвого вступления, тратить время на описания недосуг. Поэтому многие элементы экспозиции могут подаваться постепенно, по мере развития действия. Такой прием часто используется в романах фэнтези: на протяжении многих и многих страниц читатель не очень хорошо понимает, в какой мир ввел его автор, и какие существа в нем обитают, но постепенно все встает на свои места.
Вообще, экспозиция не должна "заходить глубоко" в текст, иначе действие вянет, развитие событий не захватывает читателя.

Завязка - момент, с которого начинается стремящееся вперед и осязаемое движение сюжета. В западном литературоведении вводится идентичное понятие - "триггер". Триггер - это пусковой элемент романа. Он обозначает начало действия. Можно ожидать, что в большинстве случаев он "включается" в конце экспозиции и действует так: после его включения течение прежней жизни героев делается невозможным. Например, в "Детях капитана Гранта" триггером служит то, что в брюхе пойманной акулы герои романа находят бутылку, в которой запечатаны корабельные дневники капитана Гранта. Необходимость поиска и возможного спасения пропавшей экспедиции заставляют героев действовать, они отправляются в путь.
Можно различать "действующий" триггер и "закадровый" триггер. В последнем случае начало действия происходит вне поля повествования, триггер "невидим" читателю, но неизменно оказывает свое воздействие на течение жизни героев произведения. В упоминаемом нами "Гамлете" триггер - убийство отца Гамлета, после которого прежнее течение жизни принца датского стало невозможным, - "сработал" "за кадром" пьесы, но определил весь ход событий и судьбы героев трагедии.

Конфликт - основа сюжета, борьба между героями, или между героями и обстоятельствами, или внутри характера и сознания персонажа. О нем мы уже говорили. Отметим особо: конфликт следует отличать от триггера. Конфликт - это причина действий героев, триггер - начало действия.

Кульминация - момент наивысшего напряжения конфликта, наиболее острого и открытого столкновения характеров и обстоятельств. Все, ранее происходящее в произведении, - только пролог к последнему акту "драмы", и уж здесь автору нужно применить все, что только можно, - описать все до точки, открыть все секреты и тайные возможности, позволить использовать героям все, что только может зародиться в их головах и на что они способны, чтобы драматизм и напряжение хлестали через край.
Существенным для пиков напряженности является то, что в них всегда выясняется, какими герои были на самом деле, а не только в своей видимости.
В романе Стивена Кинга "Мертвая зона" кульминация наступает в тот момент, когда Джон Смит стреляет в Грега Стилсона на встрече последнего со своими избирателями. Пик напряженности выявляет истинное лицо Стилсона (скрытое от персонажей романа под маской "настоящего, хорошего парня"): он заслоняется от пуль телом ребенка. Смит же опускает ружье, и это решает его судьбу (но не судьбу противостояния "темного" и "светлого" героев).
После кульминации действие, как правило, идет на спад и заканчивается развязкой.

Развязка - стадия развития сюжета, разрешающая коллизию победой одной из борющихся сторон, примирением и прочим. Как мы уже говорили, развязка - необязательная стадия развития сюжета. В некоторых произведениях за ней следует эпилог или заключение.

Эпилог - концентрированное описание состояния мира или дальнейших судеб героев, как правило, спустя какое-то время после событий развязки. Хотя эпилог и не является обязательным элементом повествования, в некоторых случаях им пренебрегать не стоит. Н.В. Басов пишет: "Я полагаю, что немало совсем неплохих романов оказались на поверку неудачными, не были приняты издательствами, не стали известными лишь потому, что автор решил ситуацию, но забыл растолковать в паре последних абзацев дальнейшие судьбы героев. Про себя я называю это "ошибкой "Острова сокровищ". Как известно, когда Роберт Стивенсон написал этот роман, его пасынок, жена, редактор и все прочие прочитали его взахлеб. Но у них была какая-то неудовлетворенность, они не знали, что следует делать, но чувствовали, что что-то не так. И высказали это автору. И тогда Стивенсон, подумав, надиктовал еще два десятка строк. По сути, крошечный кусочек текста, где разъяснил, что стало с Джоном Сильвером, его женой, самим Джимом, сквайром Трелони, капитаном Смоллетом, доктором Ливси, Беном Ганом и кое-кем еще.
Лишь только после этого роман был закончен. Что называется - ни убавить, ни прибавить. И выдержал в течение года, кажется, семнадцать изданий - абсолютный рекорд как для того времени, так и для нынешней английской романистики, своего рода титул чемпиона издаваемости".

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ

-- Обострения большие и малые, трудные ситуации

-- Перестановка ролей

-- Таинственное

-- Повышение ставок

Эти элементы не являются обязательными, но о них всегда надо помнить: их использование динамизирует действие, помогает создать увлекательное повествование.

Обострения большие и малые, трудные ситуации.

Человеческая жизнь полна неожиданностей. И те условия, в которых начинают действовать герои произведения, не могут оставаться постоянными. Если они, к примеру, путешественники, то, очевидно, их ожидает на пути масса неожиданностей и опасностей. Кто-то подкладывает топор под корабельный компас, и корабль сбивается с курса ("Пятнадцатилетний капитан"), подводная лодка попадает в ледяную ловушку среди айсбергов ("20 тысяч лье под водой"), в воздушном шаре образуется дыра ("Таинственный остров"). Да и сами герои... Каждый из них - не машина, не робот: то болеет человек, то нервничает, то трусит, а вдруг, охваченный какой-то идеей, начинает бурную деятельность - вопреки логике, здравому смыслу и советам друзей.
В общем, если мы хотим создать "жизненное" произведение, то должны не забывать о сюжетных осложнениях - больших и малых.
Они ценны для автора еще и тем, что помогают ему "строить" героев: каждое осложнение - это тест для персонажа. В зависимости от того, как он принимает и преодолевает жизненные трудности, ведет себя в различных острых ситуациях, читатель составляет о нем соответствующее впечатление (что, собственно, автору и нужно).
От осложнений отличают так называемые "трудные ситуации". Это такие коллизии, которые грозят фатальными, необратимыми последствиями. В принципе, трудные ситуации хороши для кульминации. Но могут оказаться полезными и в развитии конфликта. В них герой показывает, что способен не просто на многое, а на очень многое - демонстрирует недюжинную силу и ловкость, волю, специфические навыки, показывает незаурядные знания, умение находить нестандартные решения. В романе Александра Дюма "Граф Монте-Кристо" главный герой Эдмон Дантес становится узником замка Иф. Долгие годы вместе с аббатом Фариа он вынашивает планы побега, роет подземный ход, проявляет поразительные упорство и целеустремленность. А после смерти Фариа находит парадоксальное решение, обманывает стражу - зашивает себя в мешке, в котором должно лежать тело мертвого аббата, мешок выносят из замка, бросают в море - и бежит.

Перестановка ролей.

Довольно распространенный прием в приключенческой и детективной литературе: один из героев (это, конечно, может быть и группа персонажей) рано или поздно оказывается не тем, кем выдавал себя с начала повествования. Соответственно, мгновенно происходит перестановка ролей персонажей. Если, например, "тихая овечка" и добряк, какой-нибудь случайный робкий попутчик главного героя оказывается злодеем, смертельно опасной тварью, то наш герой превращается в жертву, беспомощную или не очень, он вынужден или бежать и скрываться, или обороняться. Так или иначе, он уже не тот, роли меняются. В романе Стивена Кинга "Мизери" главный герой после автомобильной аварии оказывается в полной зависимости от своей спасительницы, на первый взгляд доброй, заботливой женщины. "Добрый гений" героя оказывается тяжелой шизофреничкой и безжалостно истязает больного беспомощного человека.
Характер, намерения и возможности персонажа могут претерпевать и обратную метаморфозу. Например, в романе Джона Толкиена "Властелин Колец" представившийся простым следопытом и проводником Арагон оказывается могущественным королем. В судьбоносные моменты истории хоббита Фродо Арагон, используя свои скрытые возможности, решает исход битвы Добра и Зла в пользу Добра.

Таинственное.

Тайна в повествовании - ценнейшее "изобретение" для писателя. На ней держатся все детективы, ею они и живы. Когда в книге дан ответ на вопрос "кто убил?", детективная история заканчивается. Но таинственное хорошо "работает" и в произведении любого жанра. Тайна, пусть "локальная", небольшая, не важная, интригует читателя, "держит" его интерес. Апогеем эффективности применения этого элемента является такая тайна, которая постоянно присутствует на заднем плане, особо не тревожа читателя, не оказывая, казалось бы, никакого влияния на ход событий, но в конце концов решающая многое, если не все. В романе Шарлотты Бронте "Джейн Эйр" заглавная героиня постоянно сталкивается со страшноватой, тщательно скрываемой тайной дома мистера Рочестера. "Раздался сатанинский смех - тихий, сдавленный, глухой. Казалось, он прозвучал у самой замочной скважины моей двери..."; "Я лишь увидела эту страшную фигуру, склоненную надо мной, и потеряла сознание..." Она преодолевает страх, ничто не меняется в ходе вещей, читатель озадачен, но совсем немного: его больше волнует развитие любовной истории Джэйн и Рочестера. Но тайна раскрывается - оказывается Рочестер женат на безумной и прячет несчастную на верхних этажах дома! - и все летит в тартарары: свадьба героев срывается, Джейн уходит от Рочестера. Впоследствии безумная женщина устраивает пожар, и Рочестер, пытаясь спасти ее из огня, становится калекой...

Повышение ставок.

Нередко в романах-боевиках и триллерах используется такой метод: от читателя и от большинства персонажей произведения утаивается некая информация, но как только тайна раскрывается, ставка в игре оказывается не той, о какой шла речь в самом начале. Иногда этот трюк используется в романе не один раз. Происходит многократное повышение ставок.
Н.В. Басов поясняет это, приводя такой шутливый пример: "Вначале ты предлагаешь герою просто прогуляться по старому-престарому замку. И вдруг выясняется, что в этом замке банда уголовных вымогателей держит девушку и вот-вот собирается ее убить. Сотовый телефон ты, естественно, оставил секретарше в отеле и вызвать полицию не в состоянии. Поэтому тебе остается только освободить пленницу своими силами. Ты ее освобождаешь, и, когда вы убегаете от преследования, вдруг выясняется, что девица не простая, а дочь киномагната. Прежде чем вы добрались до отеля, вас уже захватывает группа других похитителей, использующих вертолет, подводную лодку и шайку бывших командос, потому что девица состояла в их банде, но решила порвать с темным прошлым... Каждый ход, обновляющий ситуацию, существенно повышает ставку в предложенной игре и, кроме того, освобождаться приходится самому герою, а фигура папаши-киномагната вообще сулит безумные перспективы по части дальнейшей карьеры героя... Так, по мере обновления сюжета, тебе придется еще и менять местами игроков, тасуя знаки персонажей..."
Простой пример повышения ставки и одновременной перестановки ролей можно найти в романе Артура Хейли "Отель". Заместитель управляющего самого крупного отеля в Новом Орлеане Питер Макдермотт отрывается от своих многочисленных служебных обязанностей, чтобы оказать скорую, действенную и сердобольную помощь одному из постояльцев - невзрачному старичку, страдающего от жестокого приступа астмы, некоему безликому "Альберту Уэллсу из Монреаля". Впоследствии старичок оказывается миллионером, он покупает отель и, в полной мере оценив человечность и профессиональную честность Макдермотта, исполняет его мечту - Питер становится управляющим отеля.



Форум » Литературный раздел » Литература » Советы начинающим литераторам (Советы, ничего более...)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Существующий единорог существует :)
Сайт управляется системой uCoz